Джон Варли - Демон

Пожав плечами, Валья воткнула в землю заостренный конец мемориальной доски. Затем левым передним копытом она стала втаптывать ее в землю, пока доска не оказалась надежно там размещена. Потом она стала копытом подпихивать черепа, пока они не сгруппировались вокруг мемориальной доски. Затем подняла глаза к небу. Это не помогло — ибо там была Гея, а к Гее обращаться не следовало. Тогда Валья оглядела лежащий вокруг мир, который она так любила.

— Кто вы и кем бы вы ни были, — пропела она, — вы, может статься, захотите прижать эти заблудшие человеческие души к своей груди. Я не знаю про них ничего, кроме того, что один был очень молод. Остальные временно были зомби на службе у Лютера, злобной твари, долее не человека. Неважно, что они понаделали за свою жизнь, начинали они невинными детьми, как и все мы, так что не будьте с ними очень жестоки. Ваша вина в том, что вы сделали их людьми, а это был грязный трюк. Если вы и вправду где-то есть и если вы меня слышите, вам должно быть очень за себя стыдно.

Валья не ожидала ответа — и его не получила.

Тогда Валья снова опустилась на колени, подобрала свои инструменты для резьбы по дереву и положила их в сумку. Затем еще раз пнула табличку с деревянной резьбой и последним взглядом окинула мирную сцену.

Дальше Валья уже собралась было направиться К Клубу, но тут увидела скачущего к ней по тропе Рокки и решила его дождаться. Подумав еще, она поняла, что наконец пришла к выводу — пора ответить на предложение, сделанное Рокки в то сонное время.

Присоединившись к Валье, Рокки, не говоря ни слова, взглянул на ее работу. Какое-то время он стоял в торжественном молчании, как обычно стоят на кладбищах люди, затем повернулся к Валье.

— Прошла тысяча оборотов, — пропел он.

Один килооборот, подумала Валья. Сорок два земных дня Крис и Адам уже пребывают пленниками в Преисподней.

— Я решила, — пропела она. — Я решила, что негоже в такое время вводить новую душу в мир.

Глаза Рокки опустились, затем он снова поднял их с проблеском надежды. Она улыбнулась ему и поцеловала в губы.

— Однако хороших времен не бывает никогда, так что сделать это вопреки всему — жест, который меня привлекает. А сделать это в таком возрасте, без одобрения Геи, привлекает меня еще больше. И да будет его жизнь долгой и интересной.

— Люди, — пропел Рокки, — порой используют подобные слова как проклятия.

— Да, я знаю. Они также говорят «да сломаешь ты ногу», чтобы принести удачу. Я не верю ни в проклятия, ни в удачу. Оттого и не могу представить себе, как можно желать, чтобы жизнь была краткой и скучной.

— Люди безумны — это известно всем.

— Давай не будем о людях. Поговори со мной своим телом.

Валья пришла в его объятия, они прижались друг к другу и начали целоваться. Поцелуй был прерван лязгом инструментов Вальи в сумке. Оба рассмеялись, и Валья отложила инструменты в сторону. Поцелуй возобновился.

Такова была первая стадия переднего совокупления. Хотя и не столь формализованное, как совокупление заднее, оно также заключало в себе массу ритуалов. Для разогрева им следовало покрыть друг друга, причем проделать это еще три-четыре раза во время курса более серьезных любовных занятий.

Впереди у обоих были интереснейшие пять оборотов.

ЭПИЗОД IV

Сирокко сидела в дремучем лесу, в двадцати километрах от Клуба. Пятью оборотами раньше она развела небольшой костер. Он все еще пылал ярко. Огонь словно не пожирал поленья. Чудо, да и только.

Один килооборот. Тысяча часов с тех пор, как похитили Адама.

— Что же ты узнала?

Сирокко подняла глаза и заметила за пляшущими огнями лицо Габи. Тогда она расслабилась и чуть сгорбилась.

— Мы узнали, как готовить ядовитый газ, который убивает зомби, — ответила она. — Но мы уже давно это узнали.

Выяснилось, что годится любая кровь, даже кровь титанид. Но волосы непременно должны быть лобковыми, и непременно человеческими. Хорошей новостью оказалось то, что много их не требовалось. Одного волоска достаточно на фунт состава. А еще — пропуск хоть одного ингредиента из смеси Искры разрушал всю партию.

Титаниды уже приготовили целые бушели смеси.

— Что еще ты узнала? Сирокко подумала.

— У меня есть друзья, наблюдающие за Преисподней. С безопасного расстояния. Они сообщили мне о самом последнем действии — у основания южных нагорий. Искра и Робин уже научились плавать. Они в свою очередь научили Конела кое-каким приемам драки. Я учу их управлять самолетом.

Вздохнув, Сирокко потерла ладонью лоб:

— Я знаю, что Крис и Адам целы и невредимы. Знаю также, что Робин испытывает странные мысли насчет Конела. Знаю, что примерно то же самое Искра испытывает ко мне, раз она пыталась сюда за мной последовать. Она становится все опытнее. Я знаю и то, что она постепенно приходит к мысли, что титаниды достойны доверия. Искра даже начинает воздавать должное Конелу. А еще мне уже лет двадцать не хотелось так выпить. — Габи протянула руку — прямо сквозь пламя. Рука ее, казалось, загорелась — так что Сирокко охнула и отодвинулась подальше. Потом Сирокко уставилась на нечетко видимое лицо — и заметила недоумение Габи.

— Ах да, — сказала Габи. — Наверное, это выглядит ужасно. Но я просто не видела огня.

«Не видела огня», — подумала Сирокко, и на ум ей тут же пришел один образ. Собственными глазами она этого никогда не видела, но думала об этом уже два десятилетия. Габи — одна щека обожжена, а почти все тело почернело и растрескалось...

— Ты не видела огня, — повторила Сирокко, качая головой.

— Не задавай лишних вопросов, — предупредила Габи.

— Извини, Габи, ничего не могу поделать. Не могу состыковать все это к тому, во что я верю. Ты вроде... вроде мистического духа из сказки. Говоришь загадками. Никогда я не могла понять, почему духи из этих сказок упорно не говорят все напрямую. К чему все эти зловещие предупреждения, к чему обрывки и намеки, когда речь идет о вещах, столь чертовски важных?

— Сирокко, любовь ты моя единственная... поверь, никто не хочет помочь тебе больше меня. Если бы я могла, сказала бы тебе все от А до Я — примерно как на докладе в НАСА. Но не могу. Причем не могу по очень веской причине... и причины тоже сказать не могу.

— Хоть намекнуть-то можешь? Глаза Габи вдруг сделались далекими.

— Давай свои вопросы — только быстро.

— Гм... Гея за тобой следит?

— Нет. Она за мной присматривает.

«Ч-черт, — подумала Сирокко. — Все или ничего — но только не жалуйся».

— Знает она, что ты... мне являешься?

— Нет. Торопись — времени почти не осталось.

— Ее как-то можно...

— Победить? Да. Отбрось очевидные ответы. Ты должна...