Жан ля Ир - Тайна XV

Черный первый поставил на паркет свои щупальца и выпрямился. Глаза его поворачивались направо и налево. Его хрящеватый рот открылся и сдавленный звук, со странной модуляцией послышался оттуда:

— Улла!..

Желтый тотчас же приподнялся и ответил таким же образом:

— Улла!..

И глаза его скользнули налево и направо. Ксаверия и зрители сдерживали дыхание…

Что происходило в уме Марсиан?

С того момента, как трипод взял их в плен, они оставались в сознании, потому что теперь доказано, что Марсиане не падают в обморок. Они все видели. У них было время понять, что земной человек обладает умом, волей, языком, следовательно нравственностью и законами.

Они констатировали, что земные переговаривались при помощи различных звуков, издаваемых ртом. И они спрашивали себя, как они могли бы схватить, передать и разгадать эти звуки…

Чудовищное усилие с той и другой стороны. Божественное зрелище! Две разумные расы, которые до сих пор разделяли века, миллионы верст, находились одна в виду другой без антагонизма, с ясным желанием «разговориться».

— Улла! — повторил желтый кефал с другим выражением.

Он повернулся к черному, который очевидно смотрел на него.

Белые, маленькие геометрические фигуры выписались одна за другой в его правом глазу, веко которого тотчас же опустилось и непосредственно за этим другая геометрическая фигура записалась на левом его глазу.

Своими живыми глазами, быстрым наблюдательным умом Морис Реклю схватил все. Сухо, очень быстро он произнес:

— Правый глаз, два треугольника, левый ромб с диагональю… Так, дорогой профессор, позвольте!

И резким движением он вырвал мел из рук Фламмариона и начертил на доске следующие фигуры.

И под влиянием внезапного наития он подскочил к желтому кефалу, коснулся левой рукой щупальцев, а правой, вытянув руку, показал ему доску…

Что может быть более изумительно! Это было самое памятное открытие, которое сделали земные в деле понимания Марсиан.

Наступил момент торжественного молчания.

Вдруг, резко повернувшись к Реклю, желтый кефал открыл во всю ширину свои огромные глаза, и Ксаверия и все присутствующие увидели, как постепенно вырисовывались фигуры в правом и левом глазу его.

Холодно, точно, изящно и сухо Морис Реклю выписывал на доске фигуры, которые отпечатывались белым на черном глазу Марсианина…

XIII

Что сталось с Никталопом

Волны, вызванные взрывом сжатого воздуха, сорвали Сэнт-Клера с трипода и отбросили далеко в море.

Когда он перестал чувствовать себя игрушкой неведомых сил, он очутился между двух течений. Задыхаясь, он с силой стал плыть до второй волны, которая залила его и он почувствовал недостаток воздуха. Тогда движением рук он приподнялся…

Выставив голову над водой, он с наслаждением вздохнул и посмотрел вокруг себя… Направо от него был берег острова и трипод-победитель… Сзади виднелись неправильные края искусственного облака.

Сэнт-Клер смерил глазами расстояние, мысленно провел диагональ, по которой должен был плыть, и быстро нырнул в воду…

Когда он снова вынырнул, он был в темноте. Этот пункт берега был страшно обрывист и весь покрыт искусственным облаком.

— Вот я и невидим за завесой, которую они сами устроили, — сказал себе Никталоп.

Уцепившись за корень дерева, который высовывался из обрыва, он отдохнул, высунув голову, плечи и руки над водой.

Сначала он не слышал никакого шума. Потом забурлила вода.

— Трипод уходит, — подумал он.

И он еще подождал.

Глаза его проникали в темноту, и он изучал заранее глазами, каким образом он взберется на кручу. В то же время мысли его витали далеко.

— Ксаверия спасена, а также два пленных кефала. Подводная лодка могла погрузиться вовремя. Великолепно.

— На Франке Ксаверия, Клептон, Фламмарион, Дамприх и этот симпатичнейший Реклю сумеют разговориться с Марсианами. Моя цель достигнута. Дело теперь в том, чтобы жить и ждать с осторожностью, не поддаваясь слабости.

Ждать, чего?

Что они сделают, чтобы его найти?

— Самое возможное, — сказал он себе, — это что подводная лодка придет сюда исследовать берега… Разве только Фламмарион заставит кефалов понять себя и выговорить при их посредстве перемирие, которое позволит им отыскать меня…

Пока эти мысли бродили у него в голове, он карабкался на кручу, помогая себе руками, животом и ногами… И став наверху обрыва, он потирался и встряхивался.

Потом он пробормотал:

— Ждать это глупо… В конце концов я же вооружен. Я вижу в темноте… Почему бы мне не вернуться к прогалине?.. Трипод, который опрокинул мой трипод, должен быть там… что если посмотреть… это должно быть любопытно…

Он вынул из кобуры револьвер с электрическими пулями и проверил механизм.

— Да, так хорошо… В конце концов, если Ксаверия пришлет мне подводную лодку, она не придет раньше, как через час, или два. У меня есть время. Я успею вернуться!

Он положил револьвер в кобуру, повернулся спиной к берегу и большими шагами пошел в лес.

Новая мысль пришла ему в голову:

— Что, если бы мне удалось захватить какого-нибудь двуногого, чтобы хорошенько рассмотреть это животное… То, что я узнаю, может быть мне полезно.

И он снова пустился в путь.

Он остановился и спрятался за дерево.

В двадцати шагах от него группа людей окружала костер. Их было пятнадцать. Одни лениво прислонились спиной к стволам деревьев; другие разлеглись на животе и смотрели на пламя, прижмурив глаза; третьи, сидя на карточках, грели руки. И шум голосов, ясно слышимый, указывал на то, что эти люди говорили между собой.

— Люди, нет!

Когда прошла минута первого удивления, Сэнт-Клер увидел, что перед ним была группа двуногих кормильцев.

— Двуногие? — подумал он. — И они говорят. Но тогда, но тогда…

Но вскоре он овладел собой.

— Вперед, — сказал он… Я хочу все знать!

Несомненно, двуногие говорили между собою спокойно, как это делали бы на земле туристы, отдыхающие у костра.

Их голоса были до странности гортанны и низки. В их досаде не было оживления; иногда они делали спокойный жест руками. Их язык своими созвучьями слегка напоминал немецкий.

— Они разговаривают!.. Это существа, похожие на людей, люди, выродившиеся или остановившиеся в своем умственном росте… В продолжение веков тело их роковым образом изменялось, смотря по условиям их жизни.

Некогда, в отдаленные века, одна раса населяла планету Марс. Потом мало помалу богатые и могущественные, аристократы этой расы, взяли над народом власть. Сначала, без сомнения, сильные сделали слабых своими рабочими рабами. Потом, благодаря прогрессу в науках на Марсе, рабы стали бесполезны с точки зрения рабочих рук. В то же время физические условия сильных изменились применительно к их умственному прогрессу. Марсиане высшей расы стали, благодаря прогрессивным изменениям, кефалами. В то же время Марсиане низшей расы, благодаря противоположным изменениям, упали до степени двуногих кормильцев.