Э. Грант - «Если», 2004 № 03

— Я согласен с тобой, — откликнулся Марко. — Иногда возникает такое неудобное чувство в лодыжках, будто ты стоишь на выступе, нависающем над обрывом в сто этажей. Этот выступ, быть может, достаточно широкий, но зато обрыв чересчур глубок.

— Вспомни, что имела в виду Кин в своей книге, говоря о Веретенниках, — сказала Сильва. — Что им было жизненно необходимо иметь под ногами тысячи миль планетарной толщи. Я думаю, эта твердь служила Веретенникам мысленным якорем, поскольку их подсознание страшилось бесконечного падения на дно Вселенной… Возможно ли, что наши смутные страхи в действительности являются отголоском их настроений?

— Говорят, что Веретенники помогли эволюционировать всем нынешним разумным расам, — откликнулся кунг. — Так что, в принципе, это вполне возможно. А ты как думаешь, Кин? Кин?!

— А? Что?..

— Так ты не слушала? — недовольно спросил Марко.

— Прости, я засмотрелась. Сильва, что это за дымящееся пятнышко там внизу? В Центральной Европе?

— Я вижу. И подозреваю, что на этом самом месте разбился наш корабль.

Все трое молча смотрели вниз на поднимающийся столб дыма, который на таком расстоянии казался тонюсенькой струйкой. Наконец шанда со вздохом произнесла:

— Похоже, что в той местности никто не живет.

— Теперь конечно, — с горечью сказала Кин.

Никто из них не заметил ворона, который висел в воздухе прямо под ними, только пониже на несколько миль. Крылья птицы работали со скоростью винта вертолета, глаза были сфокусированы на курящейся струйке дыма. В голове ворона что-то прожужжало и щелкнуло.

Взошла луна. Полная, но красноватая, вполнакала. Она осветила проносящийся внизу пейзаж, большую часть которого составляли леса. Время от времени мелькали расчищенные участки земли и тусклые оранжевые огоньки, указывающие на жилое поселение.

Кунг согласился на остановку лишь после того, как они пролетели над особенно большим и темным лесом.

— Марко, уже пора приземлиться, — сказала Кин усталым голосом.

— Не раньше, чем мы обследуем всю эту местность!

— Я и так могу тебе сказать, что в здешнем лесу никто не живет.

Сильва приземлилась первой, убедив всех, что дикие животные вряд ли рискнут ее атаковать. Она выключила пояс, расстегнула и откинула шлем и застыла на месте, принюхиваясь. Через минуту она повернулась в противоположную сторону и опять понюхала воздух.

— Тут все о’кей, — сообщила она. — Я учуяла волков, но это старый запах. Семейство кабанов в миле отсюда и бобры на лесной речке, протекающей в двух милях от нас. Людей нет. — Сильва вновь принюхалась и заколебалась. — Что-то еще, но я не могу определить… Странно. Напоминает насекомое.

Кин, а за ней и Марко все равно приземлились, поскольку Кин уже засыпала в своем скафандре. Выключив пояс, она упала в душистую траву и отключилась.

Проснулась она от аппетитного запаха супа, который принес ей в горшочке Марко и вложил прямо в руки.

Пока она спала, Сильва и Марко разожгли костер. Оранжевое пламя заключило импровизированный лагерь в уютный кружок света. Отблески костра плясали на панели буфетчика. Слабый отсвет падал на опушку леса в тридцати метрах от них.

— Да, никто лучше меня не знает, что это небезопасно, — ответил кунг на вопросительный взгляд Кин. — Но во мне достаточно от человека, чтобы сказать: а какого черта?! Сильва решила дежурить первой. Вторая вахта твоя, так что тебе стоит еще немного поспать.

— Спасибо, Марко. Послушай, этот проклятый остров, оказавшийся черепахой…

— Забудь о нем. Наш дальнейший путь к центру диска — преимущественно над землей.

— Может быть, мы там ничего не найдем.

— Может быть. Но что такое наша жизнь, как не сплошное путешествие к Центру?

— Меня больше волнует проблема энергии. Ты уверен, что наших поясов надолго хватит?

— Конечно, нет, но гравипояс имеет встроенный эффект гистерезиса. Если запас энергии окажется ниже определенного уровня, он тихо и аккуратно опустит тебя на землю.

— Или в море, — буркнула Кин.

— Или в море. Но я знаю, что тебя беспокоит на самом деле. Ты боишься, что диск сотворила Компания. Ладно, допустим. Тогда объясни, почему они это сделали?

— Это просто. Потому что мы на такое способны.

— Я тебя не понимаю, Кин.

— Мы СПОСОБНЫ сделать огнедышащих драконов. Мы можем выращивать в чанах существа с любыми заданными параметрами — так же легко, как восстанавливаем различные виды вымерших китов. У нас есть теория, есть технические средства, все технологии давно уже известны. Да, мы ничего подобного не делаем, потому что существует строгий Кодекс, но тем не менее все это возможно. И мы могли бы построить этот диск и его фальшивую вселенную, только никто не осмелился бы на такое. По крайней мере в цивилизованном пространстве. Но здесь, на задворках Галактики, совсем другое дело.

Марко посмотрел на Кин с глубокой печалью.

— Сильва убедила меня, — сказал он. — Если я действую рационально, то поступаю как кунг. Значит, я не человек — и очень рад этому.

Кин доела суп и снова легла. Ей было тепло и сытно. Марко заснул у костра, свернувшись в клубок. Предварительно он положил рядом с собой четыре меча, подаренных викингами. Кин смутно различила за пределами светового круга неподвижный силуэт Сильвы, сидящей выше на холме. Как ее бдительное и надежное присутствие успокаивает, сказала она себе, и так будет всегда… Покуда исправно функционирует буфетчик.

Она спала крепко и не видела снов.

Сильва разбудила ее перед полуночью. Кин зевнула и, пошатываясь, встала на ноги.

— Что-нибудь произошло? — промямлила она.

Шанда добросовестно задумалась.

— Около часа назад пролетела сова. Потом еще несколько летучих мышей. А так — все было спокойно.

Сильва улеглась, и через несколько минут похрапывание возвестило Кин, что она единственная, кто бодрствует.

Луна уже поднялась высоко, но по-прежнему выглядела слишком красной. Звезды светили глубоким светом, который обычно проявляется к полуночи. Трава, отяжелевшая от росы, шелестела под ее ногами, когда Кин обошла вокруг умирающего костра.

Даже сейчас на закатном крае диска тлело слабое зеленое сияние, прорисовывающее границу между твердью и небом. Какие-то мошки прожужжали мимо ее лица, ее овеяло запахом раздавленного тимьяна.

Музыка возникла незаметно, словно она всегда звучала здесь.

Долгая нежная трель разрешилась в несколько тактов всколыхнувшей воспоминания мелодии. Какие это воспоминания, Кин не сумела понять: наверное, о том, чего никогда не случилось, но что обязательно должно было случиться. Музыка была чистая и прозрачная — как кристалл.