Наталия Мазова - Киносъёмки

— Остановитесь!!!

Такая сила была в этом звонком призыве, что и орк, и Мелиан опустили мечи. И тогда Фродо медленно разжал пальцы. Черное с золотом Кольцо как бы нехотя выскользнуло из его руки и исчезло на дне Ородруина.

Конечно, эта сцена была совсем не так красива, как в фильме. Не было вокруг мрачных сводов Саммат-Наура, и Кольцо в руке Нерти не сверкало живым огнем… однако Мишка Кошкин, забыв и про кинокамеру, и про все на свете, наблюдал за всем этим, как зачарованный, и его торчащая из кустов голова выглядела довольно глупо. А когда Мелиан сбросила орочью шкуру и под ней обнаружились зеленый свитер и голубой эльфийский стеклокамень, у Михаила вообще челюсть отвисла.

Только сейчас Мелиан изволила обратить на него свое внимание:

— Слушай, дорогой друг, а ты вообще-то зачем тут сидишь? Если для того, чтобы кусты подпирать, то они и так ровно растут! Сам видишь, что свершилось, так и валарствуй, черт тебя побери!

Мишка начал выбираться из кустов. Мелиан повернулась к оркам.

— А вы чего тут стоите? Ну-ка, в Страну Мертвых бегом марш! Да-да, и ты тоже! Три удара, как в аптеке, или ты их вообще не считал?

Орки нехотя повиновались. Мишка вытащил из кармана ракетницу и дал одну за другой три голубых ракеты — сигнал "Кольцо уничтожено". Затем он взялся за радиотелефон и начал передавать сообщение:

— Всем валарам и Владыкам! Кольцо Всевластья уничтожено в девять часов тридцать шесть минут. Черный Властелин Саурон! Сопротивление бесполезно! Светлые силы победили.

— Победили! — Мелиан сорвала с головы Нерти орочий шлем и закружила его по поляне. — Слышишь, Фродо, это мы победили! Назло всем Энгусам, рыжим Галькам и принцам Ардви! Да здравствуют Суперигрища и суперфильм!

Естественно, что такую сокрушительную победу требовалось отпраздновать. Поэтому слегка обалдевшие от Мишкиного сообщения валары решили объявить последний день Суперигрищ киносъемочным: снимали коронацию, затем свадьбу Арагорна и Арвен. Впрочем, в этот день была не только эта свадьба…

Утром 26 июля Ариэль шла по узенькой тропке, ведущей из Раздола на большую дорогу, по которой из Хоббитании, через Пригорье, Морию и Ристанию можно было дойти до самого Гондора.

Внезапно со стороны Пригорья послышались голоса, и один из этих голосов, без сомнения, принадлежал Таллэ. Из какого-то внезапного озорства Ариэль притаилась за кустами, чтобы неожиданно появиться перед "партией серых". Но, когда из-за поворота дороги вышли двое, она сразу поняла, что этого делать не стоит.

Таллэ была одета как в фильме, только на голове вместо алой повязки серебристый обруч с большим радужным камнем. Итильский плащ застегнут брошью в виде серебряного дракона с рубиновыми глазами, которого в Арноре и других поселениях Севера любовно звали Смоки Маленьким. А затем Ариэль перевела взгляд на спутника Таллэ — и едва сдержала возглас удивления. Этот проклятый алфенилловый листок, доставивший столько хлопот и Эндвэллу, и Энгусу, и лично Ариэль, сейчас сверкал на груди Гилморна! И словно прозвучал в ушах Королевы голос Эленсэнт: "Запомни первую заповедь Средиземья: тот кто отдает добровольно, не теряет ничего".

Впереди был довольно крутой спуск к маленькой, заросшей травой речушке, притоку Оки, которую по ходу Игрищ обзывали то Бруиненом, то Селебрантой. Таллэ спускалась осторожно, опираясь на руку Гилморна и придерживая края длинного плаща, и при этом не переставала что-то оживленно рассказывать.

Двое перешли мостик и снова вышли на Тракт, но, увлеченные разговором, словно не замечали, что маленькая рука, унизанная кольцами, все еще держится за сильную руку в черной перчатке…

А поздно вечером в Раздоле опять был турнир, и снова на стенах и во дворе звенели гитары. Только теперь, заслышав медленный и величавый напев "Древнего золота", Таллэ уже не плакала, а заливалась счастливым не то смехом, не то стоном.

На этот раз в сражениях не было какой-то упорядоченности. Дрались, кто с кем хотел, по силам, по несколько пар сразу, а на правой стене гондорцы с умбарскими пиратами устроили «театралку», словно внизу их караулил майя с кинокамерой.

Ариэль с Нелдором стояли чуть в стороне и наблюдали за весельем.

— Ну и ну, — улыбаясь, говорил Нелдор с притворным осуждением. — Это ж надо — за почти шесть недель мечами не намахались!

И в этот момент во двор Раздола бодро вошел Борис Стэнли — в кольчуге и с Волшебной Отверткой в руках. Сразу прекратились все драки и умолкли все песни. Ощущение какой-то радостной жути повисло над Раздолом. Затем Боромир поднялся, не торопясь, взял свой меч, соскочил со стены и медленно-медленно пошел навстречу Стэнли. Торин Дубощит с опаской оглянулся. Ворота Раздола были уже закрыты, и возле них, мило улыбаясь, стояли на стреме Элладан и Элрохир. Боромир резко взмахнул мечом, и Стэнли ничего не оставалось, как прибегнуть к помощи Волшебной Отвертки.

Мелиан, героиня вечера, сидевшая на самом почетном месте, вдруг восторженно взвыла, схватила гитару и в качестве аккомпанемента к схватке заиграла "В небе над Раздолом страшный назгул пролетал". Сидящим на стенах это доставило огромное удовольствие. То и дело раздавались крики:

— Поддай ему, Боромир! Так его, рожу валарскую! Смерть Торину!

Ариэль не вмешивалась. От "партии серых" она уже не один раз слышала о таких "проверках боеспособности". А со стен уже начали прыгать во двор желающие поучаствовать. Гилморн и Алкар в нерешительности оглянулись на сидевших тут же Таллэ, Эленсэнт и Хелл. Девушки улыбались и кивали. И тогда дунаданцы, подхватив оружие, тоже спрыгнули со стены…

— По-моему, это уже нечестно, — Нелдор озабочено повернулся к Ариэль.

— Ты же видишь, что они не всерьез! — рассмеялась та. — В «Рассвете» существует давняя традиция после Игрищ устраивать расправу над валарами. Разве твои Серые не рассказывали тебе об этом?

…А еще позже, когда все уже успокоились, когда Энгус и Нелдор по просьбам зрителей сцепились еще раз, когда попробовали "гвоздь программы" — драку вслепую, на звон оружия, и наконец, устав, все залезли на стены тогда Ариэль еще раз испытала тот миг сладостного восторга, когда тебе подвластно все и все вокруг прекрасно. А под факелом опять пели. И над хором голосов с неожиданной силой взлетал голос Таллэ, потому что это была ее песня, из фильма:

Цитадель разрывает небо,Поднимаясь все выше, вышеО, не дайте старинным стенамРаствориться в его дали!День вчерашний уходит в небыль,Поле битвы покоем дышит,За холмами уходят в МореСеребристые корабли…

Снова звезды, костры и дыхание леса… Только Игрища закончились. Да и съемки фактически закончились — ну что там еще осталось? Лориэнские сцены, Галадриэль с хоббитами у зеркала, да уход Фродо за Море…