Джек Макдевитт - Военный талант

Когда я вошел, он уже сидел в углу, мрачно глядя в окно на город.

— Нет смысла откладывать, — игнорируя протянутую руку, сказал он, когда я поблагодарил его за согласие встретиться со мной. — Вы, надеюсь, простите, если я не стану есть. — Перед ним стоял стакан с напитком. — Что именно вы хотите услышать?

— Хью, — небрежно сказал я, — что случилось на "Тенандроме"?

Скотт, вероятно, был готов к подобному вопросу, но я все-таки заметил неуверенную дрожь в его горле, словно он хотел попробовать на вкус этот вечер, прежде чем отвечать.

— Как я понимаю, вы решили, что существует некая тайна?

— Да.

Он пожал плечами, как будто беседа принимала утомительный оборот.

— Эту мысль внушил вам дядя?

— И другие источники.

— Хорошо. Значит, вы проделали весь путь, чтобы поговорить со мной. И, наверное, не поверите, если я скажу вам, что в том полете не было ничего необычного, кроме неисправности в системе двигателей?

— Нет.

— Очень хорошо. А вы поверите, если я скажу, что у нас была веская причина держать найденное нами в секрете и что ваше настойчивое стремление задавать трудные вопросы не доведет до добра, а может наделать много бед? Что решение молчать было единодушно поддержано всеми участниками того полета?

— Да, — осторожно ответил я, — я могу в это поверить.

— Тогда, надеюсь, у вас хватит здравого смысла прекратить поиски и вернуться домой. Вероятно, Габриэль Бенедикт оставил вам значительную сумму денег. Да? Возвращайтесь на Окраину, получайте от них удовольствие и оставьте "Тенандром" в покое.

Говоря это, Скотт весь сжался, в воздухе повисло напряжение.

— Именно так вы и сказали моему дяде?

— Да.

— Вы не сказали ему, что нашли боевой корабль деллакондцев?

Выстрел попал в цель. У Скотта перехватило дыхание, он с подозрением огляделся, не слышит ли кто-нибудь.

— Алекс, — запротестовал старик, — вы несете чепуху! Оставьте, пожалуйста!

— Давайте попробуем иначе, Хью. Зачем вы здесь? Что ищете?

Он уставился в свой бокал, его глаза стали жесткими и очень черными.

— Теперь уже не знаю. Возможно, призрак.

Я подумал о своей давней беседе с Айваной на Аквариуме. "Он странный".

— Призрак зовут Таннер, не так ли?

Скотт медленно поднял глаза и посмотрел мне в лицо. В его взгляде была боль и что-то еще. Большие руки сжались в кулаки, он резко встал.

— Ради Бога, Алекс, — прошептал он. — Не вмешивайтесь в это!

20

Поэзия — это живопись словами.

Все время мы возвращались к Лейше Таннер.

— Ключ в ней, — заметила Чейз. — Где она находилась во время своих длительных отлучек? Почему стоит в центре того, что движет Скоттом, чем бы это ни являлось? Гейб тоже придавал ей настолько большое значение, что назвал ее именем тот файл. — Она лежала на диване с электронной шиной на ноге. В шине что-то слабо жужжало, стимулируя процесс заживления. — Годы отсутствия. — Почему Таннер все время неожиданно исчезала на целые годы? Чем занималась?

— Она искала то, что нашел "Тенандром", — медленно произнес я.

Да, это могло быть правдой: если солнечное оружие сначала спрятали, а потом потеряли, оно служило волнующей приманкой. Оба Сима погибли, никто не знает, где оно. Поэтому Таннер возглавила поиски.

— Возможно, — согласилась Чейз. — И куда это нас приведет?

— Слушай, Таннер искала фрегат, двести лет спустя Гейб ищет тот же фрегат. И он крайне заинтересовался Таннер. Что это нам дает?

— Что она нашла корабль и где-то записала его координаты.

— Она не могла его найти, иначе его бы уже там не было, и "Тенандром" не наткнулся бы на него. Зачем Таннер охотиться за фрегатом, если она собиралась просто оставить его на месте и улететь?

— Истина вот в чем, — с раздражением сказала Чейз. — После всего нами вынесенного это не имеет никакого смысла.

Я встал и зашагал по комнате.

— Давай попробуем подойти с другой стороны. Должна же была быть некая информация, которой руководствовалась Таннер. В противном случае она взялась за непосильную задачу, правильно?

— Согласна.

— Какую форму могла принять эта информация? Возможно, Лейша отправилась с ними, когда они летали к Даме-под-Вуалью. В этом случае, она знала бы продолжительность путешествия. А может, она не летала, но знала какое-нибудь полузабытое высказывание одного из членов экипажа.

— Хорошо, — сказала Чейз. — Откуда Гейб мог добыть такую информацию? Мы прочли все, что смогли отыскать о Таннер, и впустую. Если же мы правы, предполагая, что она странствовала там долгие годы и ничего не нашла, то зачем нам ее информация? Если уж Таннер не смогла ничего найти, то о чем она могла рассказать нам?

О чем Таннер могла рассказать нам? Я уловил здесь какой-то намек и снова повторил про себя ее слова. А кому она могла рассказать?

— Кэндлз, — сказал я.

— Что ты сказал?

— Кэндлз! Она рассказала Кэндлзу!

И, черт возьми, я понял, где искать. Взяв экземпляр "Слухов Земли", которым заменил украденный том, я нашел стихотворение "Лейша".

— Оно даже названо в ее часть, — сказал я. — Слушай.

Затерянный пилот,

Вдали от Ригеля

Несется по орбите

Одна в ночи

И ищет колесо

Из звезд...

В морях времен ушедших

Оно кружится,

Отмечая год.

Девять звезд на ободе

И две у ступицы.

Она,

Блуждая,

Не знает отдыха,

Покинув

Свою гавань

И меня.

— Я не сильна в поэзии, — сказала Чейз, — но звучит ужасно.

Я попросил Джейкоба показать ту критическую статью, где описывалось это стихотворение: разбор древнего мистического значения числа девять (девять месяцев в вынашивания матерью ребенка, девять узлов на плети любви у арабов и т.п.) в сочетании с тайным смыслом двойных звезд у оси по аналогии с началами инь-янь в восточных религиях. Лейша представлена как символическое воплощение всеобщей матери, совершающей, очевидно, некое подобие космического урегулирования после смерти своего символического сына у Ригеля. Герой становится Человеком, попавшим в колесо смерти.

Нечто в этом роде.

— Черт побери, это явно какое-то созвездие, — сказала Чейз.

— Да. И, полагаю, мы получили ответ еще на один вопрос. "Рэшим Мачесны раскололся". Гейб имел в виду банк данных в Институте Мачесны! Они, наверное, проводили поиск по его просьбе!

Легкая улыбка тронула губы Чейз.

— Ты чего?

— Квинда.

— То есть?