И. Даль - Коэффициент интеллекта (сборник)

С трудом встав из-за стола, Эгон добрался до кресла и сел, положив руки на широкие бархатные подлокотники. Медленно обвел глазами комнату, остановившись взглядом на письме дочери, оставленном на столе, потом закрыл глаза.

Нежные скрипки выводили звуки вальса, под который одинаково хорошо и жить, и любить, и умирать…* * *

– Я же говорил, что за твоим папашей глаз да глаз нужен! У стариканов такого возраста всегда начинается маразм. Мало ли что он еще мог натворить. Мог бы и дом поджечь!

– Заткнись, не до тебя сейчас! – рявкнула на мужа встревоженная Зельда, устремляясь навстречу выходящему из реанимационной палаты доктору. – Что там?! Ну как он?

– Надеемся на лучшее, мисс, – сдержанно отвечал врач, – сами понимаете, возраст, сердце… Организм изношен, как будто ваш отец не вылезал из стрессов многие годы.

– Что вы, доктор, он последние годы только и занимался, что своими коллекциями, садом, читал, отдыхал…

– Ага, и прогулками к автобану увлекался, – вставил муж Зельды.

Та метнула на него гневный взгляд.

– Зачем к автобану? – удивился доктор.

– Представьте себе, охотился за привидениями.

– Дэниел!!! – Зельда не на шутку разъярилась.

– Молчу-молчу…

Доктор вернулся в палату, а женщина села на диванчик и погрузилась в невеселые мысли.

Если отец выживет, то остается два выхода: либо дом престарелых (один из лучших, конечно, сказала она себе), либо психиатрическая лечебница, о чем прозрачно намекал их семейный доктор еще тогда, когда речь шла о ежедневных походах отца к автобану. Ей было трудно жить на две семьи, которые вместе жить не хотели и не могли. Отец становился все старше, прибавлялось болячек, портился характер, а Дэниел терпеть не мог особняк, называя его «Титаником», и никогда не согласился бы там жить. Кроме того, работа префекта отнимала много сил, и мотаться каждый день по двести километров, чтобы забрать отца из полицейского участка, куда он неизменно попадал, пытаясь перейти автобан, Зельда была уже не в силах.

Нанятые ею сиделки сбегали через месяц, Эгон умел устроить любой из них «веселую жизнь». Никто не хотел с ним оставаться.

Решено!

Зельда встретилась глазами с мужем, и тот все понял. Полез в карман пиджака и передал жене расцвеченную всеми цветами радуги визитную карточку.

* * *

Эгон Майер вернулся домой из несостоявшегося путешествия к Терезе и Бэну.

Он лежал в своем любимом кресле и вяло удивлялся тому, как Зельда спасла его старую шкуру, почувствовав неладное и вытолкав сопротивляющегося мужа из-за праздничного стола в такую непогоду. Эгона мало интересовали подробности этой истории, как будто он и впрямь побывал на том свете.

Зельда, находившаяся с ним рядом, была настроена решительно. Не давая Эгону опомниться, она позвонила по номеру, указанному на визитке, и пригласила приехать господина Фельдмана – представителя «Долины Радости».

«Ха-ха-ха!» – думал Эгон Майер, глядя на большой экран телевизора, на котором мелькала креативная реклама «Долины Радости», снятая чуть ли не в Голливуде. Едва ползущие по беговым дорожкам, одетые в спортивные костюмы старики. Ну прямо как мартышки в цирке! Сидящие в джакузи и изображающие из себя обворожительных нимф старухи. Играющие на саксофоне старцы с выпадающими челюстями. Разъезжающие на мотокреслах древние ловеласы, выхватывающие друг у друга пачки памперсов!

«Как же я ненавижу эти обвисшие лица, тусклые глаза, искусственные зубы, блестящие в фальшивых улыбках! Эти идиотские канотье на трясущихся от старости головах, перья в редких волосах и якобы страстные поцелуи на этой выставке рухляди!»

Все эти мысли явственно читались на лице Эгона, и Зельда с тревогой смотрела на отца, ожидая какой-нибудь язвительной колкости в сторону представителя лучшего в округе дома престарелых. Но Эгон молчал, а господин Фельдман – лощеный мужчина в очках с золотой оправой – продолжал разливаться соловьем, комментируя видеоряд.

Ролик окончился. Повисла неловкая тишина. Эгон поджал губы.

– Вот видишь, папа, как там здорово. У тебя будет много новых друзей, отличный уход и море развлечений, – бодро сказала дочь.

– А далеко оттуда до автобана на Кулвермонт?

– Папа, – укоризненно сказала Зельда, – опять ты за свое!

– До автобана двенадцать километров, никакого шума и выхлопов! – поспешил заверить господин Фельдман. – Там отличная природа, лучшие врачи, вы можете принимать любые процедуры, у нас целый медицинский центр!

Эгон понимал надежду, светящуюся в глазах представителя: заполучить богатого клиента – цель любой такой «Долины Радости».

Видя, что господин Майер продолжает скептически ухмыляться, Фельдман выложил козырную карту:

– На базе «Долины Радости» расположился уникальный центр по разработке компьютерных программ и внедрению медицинской роботехники!

Зельда и Эгон непонимающе посмотрели на представителя дома престарелых, покрывшегося от гордости красными пятнами.

– Поясню. Каждому клиенту нашего «дома» выделяется личный медицинский робот, который ведет мониторинг жизненных процессов и помогает в быту. Почему робот? Кхм. Не все ладят с персоналом, возраст, знаете ли, характер у большинства клиентов с годами не улучшается… – Фельдман смутился, достал тщательно выглаженный клетчатый платок и промокнул лоб.

Эгон от такого заявления внезапно развеселился.

– А на горшок ваш робот клиентов тоже высаживает?

– Нет, но позвать сестру, если у клиента проблемы с пищеварением, может, – сухо ответил господин Фельдман, сверкнув очками.

– Я согласен! – сказал Эгон Майер, хлопнув рукой по бархату подлокотника. – Какая разница, где подохнуть, дома одному или в компании робота?

* * *

Зельда могла вздохнуть спокойно, отец будет под надежным присмотром, до автобана ему с его здоровьем не дойти. Она будет навещать отца так часто, как сможет, да и Дэниел прекратит шпынять ее за излишнее внимание к вредному папаше. Все складывалось как нельзя лучше.

В «Долину Радости» разрешалось брать с собой некоторые дорогие сердцу вещи. Разумеется, Эгон взял с собой тяжеленный граммофон, который двое рабочих едва затащили в машину. И свое любимое кресло. А еще он бережно держал в руках большую шкатулку.

Машина бежала среди пустых, однообразных, покрытых редкими языками снега полей, потом через лес – унылый, с толстым ковром серых листьев, среди голых, похожих на скелеты деревьев.

К дому престарелых вела добротная дорога, на которой машину Зельды остановила вежливая охрана у шлагбаума. Связавшись с господином Фельдманом, они пропустили приехавших на территорию «Долины Радости».

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});