А. Азимов - Роботы утренней зари

— Не знаю, — признался Бейли, — и меня это очень беспокоит. Ну, давайте откроем дверь и посмотрим.

Амадейро стоял за дверью на том же месте, где Бейли оставил его. Он улыбнулся им, не показав никаких признаков нетерпения. Бейли не мог удержаться и бросил взгляд на Дэниела: «А что я говорил?» Амадейро сказал:

— Я очень пожалел, мистер Бейли, что вы не оставили Жискара здесь. Я должен был бы знать его в те времена, когда мы с Фастольфом были в лучших отношениях, но почему-то ни разу не видел. Фастольф ведь был когда-то моим учителем.

— Да? Я не знал, — сказал Бейли.

— Откуда же вам знать, если он не говорил, а вы здесь, на Авроре, слишком недавно. Кстати, мне пришло в голову, что вы едва ли сочтете меня гостеприимным, если я не покажу вам Институт.

— Вообще-то я должен…

— Я настаиваю, — сказал Амадейро.

В его голосе появилась повелительная нотка:

— Вы прибыли на Аврору вчера утром, и я сомневаюсь, что вы пробудете здесь долго. У вас, вероятно, единственный шанс взглянуть на современную лабораторию, где ведутся исследовательские работы по роботехнике.

Он взял Бейли под руку, продолжая говорить.

«Болтун», — подумал ошеломленный Бейли.

— Вы справили свою нужду и умылись, — продолжал Амадейро. — Возможно, вы пожелаете задать вопросы другим роботехникам, и я буду приветствовать это, поскольку решил показать, что не ставлю барьеров на вашем пути на то короткое время, пока вам еще позволено вести расследование. В сущности, вы можете и пообедать с нами.

— Если я могу вмешаться, сэр… — начал Жискар.

— Не можешь, — твердо сказал Амадейро.

Робот замолчал.

— Мой дорогой мистер Бейли, я понимаю этих роботов. Кто может знать их лучше, если не считать несчастного Фастольфа, конечно? Я уверен, что Жискар хотел напомнить вам о каком-нибудь обещании или о деле, но это не будет иметь никакого значения, поскольку расследование вот-вот закончится. Давайте забудем всю эту чепуху и на короткое время станем друзьями. Я люблю Землю и ее культуру и особенно интересуюсь прошлым, теми временами, когда там было множество языков и еще не развился стандартный межзвездный. Поздравляю вас, вы прекрасно говорите на стандартном. Вот сюда.

Он повернул за угол:

— Один из многих предрассудков аврорцев — что земляне говорят на непонятном диалекте стандартного, однако, я вас хорошо понимаю.

Он улыбнулся:

— Я пытался читать Шекспира — не в подлиннике, конечно, — но перевод оказался удивительно невыразительным. Я думаю, это вина переводчика, а не Шекспира. С Диккенсом и Толстым дело обстоит лучше, может, потому что это проза, хотя имена действующих лиц у того и другого для меня непроизносимы. Я хочу сказать, мистер Бейли. что я друг Земли. Я желаю для нее самого лучшего. Понимаете?

Он посмотрел на Бейли, и из его сверкающих глаз снова проглянул волк.

Бейли возвысил голос, прерывая мягко струившуюся речь Амадейро:

— Боюсь, что я не могу больше задерживать вас, доктор Амадейро. У меня дела, а ни к вам, ни к вашим сотрудникам у меня больше нет вопросов…

Бейли сделал паузу, услышав в воздухе отдаленный гром, и испуганно взглянул вверх:

— Что это?

— Что? — спросил Амадейро. — Я ничего не чувствую.

Он взглянул на роботов, шедших позади, и сказал с нажимом:

— Ничего!

Бейли понял, что это был эквивалент приказа. Ни один робот теперь не скажет, что слышал грохот — в прямом противоречии человеку, если только сам Бейли не настоит на противоположном, а он не был уверен, что у него хватит умения выступить против профессионала. Да это и неважно.

Он слышал что-то, и он не робот, но говорить об этом не будет.

— По вашим же словам, доктор Амадейро, у меня осталось мало времени. Тем больше оснований мне…

Снова раздался гром, но уже сильнее.

— Это, я полагаю, именно то, что вы раньше не слышали, а я слышал. Дайте мне уйти, сэр, или я попрошу своих роботов помочь мне.

Амадейро выпустил локоть Бейли:

— Друг мой, вам стоило только сказать. Я провожу вас к ближайшему выходу. Если вы когда-нибудь будете снова на Авроре, хотя мне это кажется совершенно невероятным, заходите, и мы с вами сделаем обход, который я обещал.

Они быстро спустились по эскалатору, прошли по коридору и вышли в прихожую, окна которой были совершенно темными.

Неужели уже ночь? Нет. Амадейро пробормотал:

— Погода испортилась, вот окна и затемнили.

Он обернулся к Бейли:

— Похоже, что дождь. Его предсказывали, а прогнозы иногда сбываются… если они неприятные.

Дверь открылась, и Бейли попятился, задохнувшись. В дверь ворвался холодный ветер, вершины деревьев качались, небо было темно-серым, и с него лилась потоками вода. По небу вдруг пронеслась слепяще-яркая вспышка, а затем снова прозвучал гром и треск, словно вспышка расколола небо. Бейли повернулся и со стоном бросился назад.

Глава 15

Снова Дэниел и Жискар

Бейли почувствовал, что Дэниел крепко обнял его за плечи. Он остановил и подавил едва не вырвавшийся у него слабый возглас, но почувствовал, что весь дрожит. Дэниел сказал с бесконечным уважением:

— Коллега Илайдж, это обычная гроза — которую предсказывали, которую ожидали.

— Я знаю, — прошептал Бейли.

Он должен был это знать. Он много раз читал о ней. Он видел голографии и видел в гиперволновом шоу — звук, свет и все прочее. Но здесь было нечто реальное, настоящий звук и свет, которые никогда не проникали под купола Города, и он, Бейли, никогда в жизни не испытывал такого. Несмотря на все описания и изображения, он не представлял себе, что стрелы молний такие яркие и так быстро проносятся по небу, что бывают такие раскаты грома и что то и другое происходит внезапно, не знал, что дождь может лить, как из ведра, и до бесконечности.

— Я не могу выйти в это, — сказал он в отчаянии.

— И не нужно, — сказал Дэниел. — Жискар подведет машину к дверям, так что на вас и капля дождя не упадет.

— Может, подождать, пока не пройдет?

— Не стоило бы, партнер Илайдж. Дождь может кончиться только после полуночи, а если Председатель придет завтра утром, как предположил доктор Амадейро, разумнее было бы потратить вечер на консультацию с доктором Фастольфом.

Бейли заставил себя повернуться в направлении того, от чего он хотел бы убежать, и посмотрел в глаза Дэниела. Они казались очень озабоченными, но это, возможно, лишь показалось Бейли. У робота нет ощущений, только позитронные волны, которые изображают эти ощущения.