Инна Зинченко - Превратности судьбы и недоразумения

И вот мы оказались в большом помещении. Свет здесь был ярче. А стены оказались зеркальными. Но не это привлекло моё внимание — вдоль стен мы обнаружили прозрачные капсулы, в которых находились люди! Не гело, а именно люди! Я всматривалась в их лица и чувствовала себя несколько неловко, потому, что загадочные обитатели корабля были полностью обнажены. Среднего роста, слишком бледные, почти без носа и без губ и, всё-таки, это были люди, а вовсе не гело.

— Они живые? — спросил шёпотом мой спутник.

— Откуда я знаю! — тоже тихонечко ответила я. — Интересно, сколько они тут уже находятся?

— Долго.

— Почему ты так думаешь?

— Я так не думаю, я это почему-то знаю, — ответил он — Уверен, что эти странные люди здесь появились даже раньше, чем гело.

Откуда он может знать — это не вопрос, я не забыла про его дар. Но то, что он сказал, меня ошеломило. Раньше гело? Как это?

— Знаешь, почему здесь трава такая? А почему ты не хотела сюда идти? Скажу тебе больше — здесь нет ни животных, ни птиц. Это место считается проклятым. Что-то отпугивает всё живое. И я думаю, что дело вот в этом — он окинул взглядом всё вокруг.

Я продолжила свой обход и, оказавшись перед очередной капсулой, вскрикнула от неожиданности. Тирто испугался и подбежал ко мне. Не говоря ни слова, я лишь кивнула в сторону того, что находилось передо мной. Его реакция была не такой бурной, как моя, но, тем не менее, я видела, что он удивлён. Он рассматривал того, кто находился внутри с таким явным интересом, как будто пытался прочитать своё будущее.

— Что это такое? — спросил он растерянно.

— Хотела бы я это знать. Что-то подобное я уже однажды видела, но там было по-другому.

Больше я ничего объяснять ему не стала. Сомневаюсь, что он сможет понять, что это такое — перекрёсток, скорее всего, не существующих миров. Рассказывать ему о безликих Мастерах, собирающих и разбирающих души, тем более, не имело смысла. Я и сама до сих пор не поняла, что произошло со мной на Колыбели. Я не знаю, были ли те миры реальными и существуют ли на самом деле Мастера или это просто галлюцинация. После нас многие пытались пробраться в это место, но никому это сделать не удалось. «Мастерская» закрылась, судя по всему, навсегда.

Тот, кто находился в капсуле, очень напоминал Мастеров, но у него имелось лицо, и он казался гораздо плотнее, нежели те яркие мыльные пузыри, наполненные разноцветными искрами. Этот был похож скорее на воздушный шар, чем на мыльный пузырь, да и искр никаких не наблюдалось. И, всё-таки, у меня создалось впечатление, что он почти лишён плоти, а то, что от неё осталось — это лишь жалкие остатки былой роскоши. А ещё, это существо было начисто лишено каких либо половых признаков. Непонятно он это или она.

— Ты такое видела? — не находил себе места Тирто.

— Никогда. Я даже не уверена, что это человек. — Я задумалась — Может игрушка такая? Не похоже, зачем игрушку в капсулу помещать, как живого человека?

И, чем дольше я всматривалась в это странное существо, тем тревожней мне становилось. В следующей капсуле оказалось такое же диво дивное, потом ещё один. Бред какой-то! Чудны дела твои, Господи! Я всматривалась в них, пытаясь понять, живы они или нет, но так и не смогла разобраться. В какой-то момент мне показалось, что существо шевельнулось, но это оказалась просто игра света и тени. Я провела рукой по гладкой поверхности капсулы и увидела, как от моего касания по стеклу, или что это там такое, в разные стороны разбежались яркие цветные полосы.

— Может, хватит уже? — спросил Тирто, — пошли домой.

"Домой, домой, домой!" как будто кто-то гнал нас отсюда. Хотелось выбраться наружу и бежать не оглядываясь, но я сцепила зубы, мотнула головой, чтобы отогнать наваждение и процедила:

— Ну уж нет! Я, пожалуй, похожу здесь, посмотрю, что тут ещё есть.

Тирто горестно вздохнул, но спорить не стал. Мы вышли из этого мрачного помещения и побрели дальше. Не могу сказать, что «тарелка» поразила моё воображение. Интерьер довольно скудный. Ничего необычного больше обнаружить не удалось. Несколько скромных кают, ещё какие-то помещения непонятного назначения. Я старалась ни к чему не прикасаться, чтобы ненароком не нажать какую-нибудь кнопку — кто его знает к чему это может привести.

— Эх, — вырвалось у меня, — сюда бы Софа — он бы точно во всём этом разобрался! Я ничего не понимаю.

— А без него никак? — Ревниво спросил Тирто. — Он, что, самый умный?

— Да уж не дурак. Правда, сволочь немного.

— Почему?

— Родился таким. Вообще-то он не совсем сволочь. Понимаешь, он всегда чувствовал своё превосходство надо мной, а потом вдруг оказалось, что я более ценный кадр, чем он, дар у меня, — я улыбнулась, — Вот его жаба-то и задавила немного. Но это я только здесь поняла.

Наивный Тирто, ничего он не понял. А, между тем, мы добрались до небольшой комнаты, под завязку напичканной самыми разными приборами, назначение которых я не знаю и знать не хочу. Окинув взглядом всё помещение и обнаружив удобные кресла, именно кресла, а не нечто подобное, я уселась в одно из них, Тирто устроился в соседнем. Перед глазами находилась большая панель, к которой даже страшно было прикасаться, настолько она оказалась напичканной кнопочками, тумблерами и прочей дребеденью. Вот сейчас задену что-то, и мы взлетим. Управлять этим агрегатом я, естественно не умею, и будет нас мотать по космосу до тех пор, пока не умрём здесь с голодухи. Кресло ласково обхватило меня со всех сторон и захотелось спать. Я лежала в нём, уставившись в зеркальную стену и на душе у меня было мутно и тяжко. Закрыла глаза и попыталась разобраться в том, что произошло. Только теперь я поняла, насколько мы беззащитны без скарров! Беззащитны и глупы. Всего-навсего обычные люди.

— Тирто, а ты-то хоть догадываешься кто мы такие? — Спрашиваю, не очень-то надеясь на положительный ответ.

— Знаю. Вы пришли из других миров для того, чтобы спасти всех здесь. Вы все разные, но что-то вас объединяет.

В том-то и дело, что уже не объединяет. С тех пор, как впали в спячку наши скарры, мы стали чужими и непонятными друг другу. И от этих мыслей мне захотелось завыть. Чужие и непонятные, не друзья, всего лишь коллеги по работе. А я-то думала…

— Тебе плохо? — почувствовал он моё состояние. — Я могу помочь?

— Ну, чем ты можешь мне помочь?

И тогда я решила рассказать ему о нас всё. О нас, но не о нём. В тишине мой голос звучал так громко, что, казалось, вот-вот разбудит тех, кто спит там, в капсулах, но это меня больше не волновало. А, может, и хорошо, если они проснуться? Я рассказала о Земле, о встрече с Софом, о Базе. Он слушал внимательно, не перебивая, не задавая никаких вопросов.