Ллойд Биггл - «Если», 2002 № 02

— Почему бы вам самому не отправиться? — поинтересовался он.

— Это вышло бы много дешевле.

— Сударь, я отправлюсь, если вы прикажете. Но у меня жена и четверо детей.

— На два больше, чем разрешает экозакон.

— Для меня сделано исключение.

Олеарий, хмурясь, проглядывал досье Стефа.

— Здесь что-то не то… Он не вызывает доверия. Почему, собственно, он оставил службу?

— Сударь, он замечательный агент. Храбрый, стремительный, с большим умением приспосабливаться к обстоятельствам. Но у него есть одна слабость. Он сентиментален. Нельзя быть сентиментальным и служить в правоохранительной системе. Давным-давно он помог бежать женщине-воровке, которую должны были отправить в Белую Палату. Я узнал об этом, выполнил свой долг и сдал Стеффенса.

Олеарий все еще хмурился.

— Если он сентиментален с женщинами, так как же он убьет эту… как ее там, Дьеву?

— Сударь, с ней другое дело. Она угрожает всему его миру, включая шлюшку, в которую Стеф вроде бы влюблен.

— Ну, хорошо, — Олеарий пожал плечами. — Посылайте его. Большого вреда он не принесет. Но если он потерпит неудачу, потребуйте от него деньги назад.

— Отправляешься завтра, — сказал Яма. — Эти материалы изучишь вечером.

Стеф взял пакет, поймал казенный плавнолет и отправился прямо в Дом Воссиявшей Любви. Последовавшее долгое прощание оставило Стефа в слезах, а Джун (когда дверь за ним закрылась) расцвела улыб-.кой в предвкушении будущего, которое выглядело одинаково светлым, возвратится ли он со своего задания живым или нет.

Вернувшись к себе, Стеф устроился на балконе и углубился в документы: голограмма Дьевы, сведения о ее жизни на Ганеше и карта древней Москвы. Карта удостоилась лишь беглого взгляда — воспользоваться ею он мог только на месте. Другое дело голограмма. Стеф вглядывался в нее так, будто его возлюбленной была она, а не Джун, и запечатлел в памяти круглое скуластое лицо татарки и ничего не выражающие глаза.

После чего прочел ее биографию. К его удивлению, этот документ под грифом «ГОСТАЙНА. НЕ СНОСИТЬ ГОЛОВЫ» был написан професором Яном. Войдя во вкус полисайских денег, Ян начал работать на Яму как агент-доброволец, и его первым заданием было составить и аннотировать историю жизни Дьевы.

Поселенцы отправились в систему Шивы под водительством благочестивого индуса, который надеялся создать приют для всех, кто исповедует старые веры — мусульман, христиан, иудеев и буддистов вдобавок к своим единоверцам, — чтобы там, вдали от коррупции и безверия, навеки воцарились мир, справедливость и служение Богу.

«Реальные результаты этого благородного эксперимента, — писал Ян, — иначе как ироническими назвать нельзя». В процессе заселения системы были уничтожены три вида разумных существ, а дальнейшая история системы Шивы слагается из религиозных войн между людьми и ожесточенных сектантских свар.

Ахматова Мария родилась в глубоко верующей семье на Ганеше, третьей планете. Они были христианами, членами русской православной церкви, и истово ненавидели как своих соседей-иноверцев, так и растленные безбожные цивилизации остальных планет. Со временем она утратила веру в Бога, сделав своей религией судьбу человечества. Ее личная жизнь оставалась аскетичной. У нее не было ни любовников, ни любовниц, и имя, взятое ею в движении, созданию которого она много способствовала, на русском, ее родном диалекте, означает «девственница» — Дьева.

Она училась в академии, и там известие о технических достижениях, приведших к созданию червобура, подсказало ей великую цель ее жизни. Она вошла в группу людей, так или иначе связанных с академией, которые разработали план предотвращения Времени Бедствий, для чего требовалось вернуться в прошлое. Некоторые члены ее группы перевелись в Университет Вселенной в Уланоре, где вербовали сторонников, намереваясь создать, — а узнав, что он уже создан, — украсть червобур.

Дальше следовала часть, которую Яма отчеркнул красным. Теория Дьевы о возможности предупреждения Бедствий опиралась на устную легенду, бытовавшую среди русских христиан на Ганеше: будто человек по фамилии Разруженье, министр обороны древней России, в преддверии Бедствий отдал распоряжение о первом термобиоударе по Китаю, и это положило начало Времени Бедствий. Убийство этого индивида вполне могло предотвратить ту войну, а с ней и всю последовавшую цепь катастроф.

— Вот, значит, что! — пробормотал Стеф.

Ему показалось несколько странным, что Дьева, верующая в абсолютную ценность жизни, вернулась в прошлое убить кого-то. Но Ян в примечании напомнил, что подобное случалось прежде много-много раз: люди, веровавшие в свободу, бросали в тюрьмы противников свободы; те, кто веровал в жизнь, убивали всех, кто, по их мнению, ей угрожал.

Покончив с документами, Стеф перекусил, а потом бросился на кровать. Проснулся он от звонка масшины. Наспех умывшись, он занялся большим ящиком с нелепыми одеяниями, которые были изготовлены по эскизам профессора Яна, сделанным им по мозаикам московского метро.

В семь семьдесят пять административный плавнолет забрал Стефа с крыши и доставил его в квартал, слишком хорошо ему знакомый: скопление огромных безликих зданий. Они тянулись по ту сторону ступенчатого Дворца Правосудия и Центральной Каталажки, в подземных помещениях которой он изведал все прелести допроса.

На этот раз целью был пятиугольник Земли Центральной. Плавнолет спустился в колодец внутреннего двора, который остряки окрестили «Пупом Земли». Яма встретил Стефа, едва он сошел в сумрачный двор, выложеный черными восьмиугольными плитами, и провел его по узким коридорам мимо вооруженных темнооборотников в сводчатый зал, посреди которого в лианах толстых серых кабелей высился сверкающий аппарат.

— Вот он, значит, какой, — сказал Стеф, заинтересованный полным отсутствием у себя хоть какого-то интереса. В центре червобура помещался двухметровый куб с круглым отверстием в одной грани, назначение которого угадать особого труда не составляло.

Техи в синих халатах помогли ему надеть тяжелое пальто с широкими лацканами и большими карманами, сунули взрывной пистолет в правый карман, а в левый положили черный аккумуляторчик с маленьким контрольным ящиком. Кто-то засунул холодную металлическую кнопку в его левое ухо.

— Обрати внимание на систему контроля, — сказал Яма. — Возьми ее в руку. Вот так. Красная кнопка: дело сделано, верните домой. Оке? Белая кнопка: нуждаюсь в помощи, пришлите подкрепление немедленно. Черная кнопка: хватайтесь за задницы, Дьева своего добилась, и вашему миру капут… В систему встроен крохотный магнитпространственный передатчик, который в течение одной микросекунды испускает, так сказать, космический писк. Этот сигнал пересекает время точно так же, как пространство… не спрашивай меня, каким образом. Мы будем готовы его принять. А тогда вернем тебя, пошлем помощь или…