Ян Вайсс - В стране наших внуков

Либа задумалась.

- Подожди, у него столько положительных черт характера, они, конечно, преобладают над отрицательными. Если тебе что-либо не будет подходить, ты скажи, я постараюсь припомнить еще и другие...

- Вспоминай скорее!

- Как редактор, он бесконечно терпелив. Автор, кто бы он ни был, может сразу же прочитать ему свою статью. Знакомому Алеш скажет правду в глаза. Начинающим посоветует, поддержит их! И у слабых он старается найти искорку таланта и разжечь ее!

- Ну, а еще что?

- Он противник пустых фраз, во время прений умело нащупывает основное ядро спора, основную мысль формулирует всегда ясно и понятно.

- Хорошо, может, еще что вспомнишь?

- Когда в его присутствии ругают товарища, он защищает его, старается оправдать перед другими его ошибки, а оставшись с ним с глазу на глаз, указывает ему на них...

- Замечательно, продолжай! Как он ведет себя за стенами редакции?

- Его совершенно не интересует, что о нем думают другие. Иногда он ведет себя, как ребенок. Спокойно ходит по улице без провожатого, говорит, что по давлению и вибрации воздуха узнает даже расположение домов и предметов.

- Интересно, но мне это не нужно...

- Руководит заводским кружком Значка Фучика [ В Чехословацкой Республике организованы читательские кружки, члены которых по прочтении установленных произведений художественной литературы получают Значок Фучика. ]. Знает наизусть почти все произведения и читает рабочим целые отрывки из них. Не переносит, когда люди удивляются его силе и мужеству. Они напоминают ему этим, что он не такой, как они. Очень любит тех, кто держит себя с ним так, как если бы Алеш не был слепым. Очень любит танцевать. О своих успехах в плавании говорит только вскользь. Зимой он собирался кататься на коньках.

- Кое-что для будущего...

- Алеш часто меняет своих чтецов, у него постоянно появляются новые. Он прекрасно разбирается в них, сразу же определяет, кто читает ему из корыстных целей, желая использовать его знакомства, и кто делает это по доброте сердечной...

- Это все не то, чего мне хотелось бы...

- Однажды в субботу, возвращаясь из редакции домой, он застал в коридоре уборщиц и помог им мыть лестницу. После этого случая он стал их любимцем. Они незаметно для него напихали в его карманы конфет...

- Либа, ты преувеличиваешь...

- Как-то во время отпуска он исчез. Знакомые нашли его на Бероунке [ Бероунка - река в средней Чехии, приток Плтавы. ], он работал там паромщиком. Так возникла легенда о "слепом паромщике"...

- Либушка, положа руку на сердце...

- Он очень хорошо играет на рояле, мог бы стать виртуозом. Но не захотел, потому что тогда у него была бы связь с людьми только на расстоянии, а ему хотелось непосредственного контакта. Кроме того, он терпеть не может аплодисментов - они напоминают ему о человеческом высокомерии...

- Вот это мне нужно. Продолжай!

- Лучше всего он чувствует себя там, где слышится смех. И поэтому старается умножать его. Смеющимся дуракам он прощает их глупость, гордецам их надменность. В смехе, по его мнению, все равны, как и во время пения...

- Хорошо, Либа!

- Он импровизирует на рояле. Как-то раз он сказал, что если бы он прозрел, то сочинил бы о солнце такую симфонию, какой еще никто на свете не слыхал.

- Это я запишу. Может быть, ты еще что-нибудь знаешь?

Либа помолчала. Искорки в глазах у нее погасли...

- А разве тебе этого недостаточно? - Она сделала вид, что еще много чего знает, но я понял, что ей уже больше нечего сказать. И вдруг она выпалила: - Я тебе, дядя, еще кое-что скажу!

- Говори...

- Ёза образумился! Он нашел себе постоянную работу!

Я подскочил от удивления, обрадованный этим сообщением.

- Так, значит, у вас все опять наладилось?

Она наморщила носик.

- Но может каждую минуту расстроиться.

И она начала жаловаться на его золотое сердце, которым он готов поделиться с каждым встречным.

- Он знает, что я люблю цветы. Ну, пусть бы принес мне небольшой букетик, а то тащит целые корзины цветов или чуть ли не деревья в горшках.

- Видишь, какой я забывчивый! - хлопнул я себя по лбу. - Я абсолютно забыл об этой прекрасной черте его характера, когда рассказывал о моем Фране! А ведь об этом можно было бы написать целую повесть!

- О расточительности будущих людей? - удивилась Либа.

- Об их щедрости. Расточительности не будет, если все будут расточительными!

- Понимаю. Ты хочешь сказать, что тогда всего будет вдоволь.

- Вот именно...

- Но тогда подарки потеряют свое значение. Как может обрадовать меня подарок, если у меня будет все, что душе угодно?

- Еще больше, чем теперь.

- А я повторяю, что подарки потеряют свою ценность.

- И даже в том случае, если человек подарит .человеку то, что ему дороже всего? Пусть это буд-зт пустяк, но он будет ценен заключенной в нем любовью и радостью от этой любви...

- Пожалуй, ты прав.

- Это будет эпоха подарков. Не будет ни одной вещи, которую люди не могли бы подарить друг другу.

- Но в конце концов и в наши дни...

- Всякий подарок, хотя бы букетик полевых цветов или букетик, сделанный из золота, будет, собственно, лишь воплощением улыбки, пожатия руки или ласки.

- Ах, дядя, теперь я понимаю тебя! Садись и пиши рассказ о щедрости или о подарках.

- А этот твой Алеш, он от рождения слепой?

- Нет, он потерял зрение в концентрационном лагере. А почему ты спрашиваешь?

- Мне нужен слепой от рождения. Родился слепой ребенок. Я хочу сделать кое-какие наброски.

- Ага, явилась муза. Ну, я пошла.

- Но ты ее сестра, Либушка!

Вчера после обеда Либа влетела ко мне с "замечательной идеей".

- Дядя! Пиши! Коляски!

- Какие коляски? - изумляюсь я.

- Детские коляски, - и, задыхаясь, она начала рассказывать о том, какими будут через сто лет детские коляски. Я не мешал ей говорить и забавлялся чисто женским воображением моей племянницы.

По ее словам, каждая коляска будет представлять собой некий уникум, созданный общими усилиями конструктора и художника. Ребеночку в ней будет куда удобнее, чем на руках у матери. Коляски будут различной ширины и вместимости, ведь в некоторых из них будет лежать двойня и даже тройня. Требуемая температура, искусственный ветерок, маленькое солнышко, если большое спрячется за тучи, автоматический менятель пеленок - все это должно якобы предотвращать плач и обеспечивать глубокий сон ничего не подозревающим наследникам славы и благоденствия грядущих эпох.

- Послушай, Либа, - сказал я и испытующе посмотрел ей в глаза, - уж не собираешься ли ты выходить замуж?..