Мэрион Брэдли - Уцелевшие

Он отлетел назад, а громадные челюсти щелкнули в дюйме от его лица. Марш упал на спину и ударился раненой рукой; на секунду он даже потерял сознание. Аратак же продолжал сражаться, все дальше загоняя лезвие мачете в бок зверю, который, волоча за собой тяжелого протозавра, двинулся на Дэйна. Тем временем Драваш отполз в сторону, позволяя Райэнне подняться на ноги, а между землянином и чудовищем вдруг появился Ромда, сжимая в руке копье Джоды. Марш вновь поднял меч, чувствуя, как плохо подчиняется здоровая рука, и понимая, что это последняя попытка устоять против зверя.

«Обжигающая яркость… в ночном лесу… Должно быть, Блэйк видел эту тварь», — запрыгали обрывки мыслей у Дэйна в голове. Меч в руке становился настолько тяжелым, что удержать его было уже почти невозможно: сейчас он выпадет из руки и покатится по земле. Увидев, как приближаются к нему огромные челюсти, Марш подумал в последний момент: «Тот, кто сотворил ягненка, улыбнулся ли он, творя его?..»

Охотник за рабами взревел — уже второй раз довелось Дэйну услышать этот скрипучий, пронзительный вой. Ромда подполз и ударил копьем Джоды чудовище, повредив ему другой глаз. Аратак отпустил нож, оставив его в боку животного, и, пошатнувшись, упал. Марш бросился вперед, взмахнул саблей, и лезвие глубоко погрузилось в шею зверя. Монстр дернулся, упал на спину и всеми шестью ногами засучил в воздухе. Затем, свалившись на бок, зверь затих.

Голос, полный гнева и непередаваемой скорби, воскликнул:

— Вихрь!

Ромда перекатился на живот и тут же рухнул лицом в пыль.

Землянин дико оглядывался по сторонам. Аратак уже поднялся на ноги, темная кровь текла по лапе и животу. Драваш сидел вцепившись в укушенную ногу. Джода… Где же Джода? И тут он услыхал, как пронзительно вскрикнул Джода. Дэйн развернулся и увидел, как Джода, спотыкаясь, отступает, безоружный, вцепившись в руку, из которой льется кровь. А на него надвигается на фоне слепящего заката киргон, сияющий нестерпимым блеском, как сатана, выходящий из раскаленного ада. В руке он держал один из тех трехгранных ножей для пыток, окрашенный кровью парня.

Подбежавшая Райэнна закрыла Джоду своим телом. Марш бросился на помощь.

— Умри, раб! — рявкнул киргон. — Ты убил Вихря, но тебе не придется жить, хвастаясь этим! Видишь меня, раб? Я здесь, в луче света!

Дэйн с благодарностью вспомнил тех, кто учил его сражаться против врага, заставляющего своего противника все время смотреть против солнца. Его обучили не поддаваться на этот дешевый трюк, и теперь наука должна была сослужить свою службу.

Киргон двигался, сверкая, как зеркало на солнце. Дэйн услышал, как просвистело его оружие, и тут же звякнула сталь, когда ему удалось отбить чужой клинок в сторону. Стремительно развернув меч, Марш нанес удар и ощутил, как лезвие вошло в плоть невидимого врага.

Сверкающая фигура зашаталась и упала.

Дэйн заморгал и огляделся. Киргон корчился и извивался.

Джода, постанывая и заливаясь слезами, держался за руку. Аратак опустился на колени рядом с упавшим Дравашем. Райэнна вытаскивала из рюкзака медицинские принадлежности. За ними, рядом с неподвижным телом Ромды, белоснежной грудой возвышалась туша «друга» киргона.

Его единственного друга.

«Да, — с горькой иронией подумал Дэйн, — они любили друг друга, и им нравилась их жизнь, и в смерти они остались неразлучны».

Осмотрев рану Джоды, Дэйн ужаснулся: ведь от такого оружия иного и ждать не приходилось. Кусок мяса размером с кулак был вырван из предплечья парня, обнажив кость. По сравнению с этим ужасные укусы в плечо Аратака и в бедро Драваша казались не столь впечатляющими.

Ромда шевельнулся, и Дэйн с облегчением вздохнул. Он помог Копьеносцу сесть, прислонив его спиной к камню. Ромда посмотрел на Джоду, который со сжатыми зубами сидел перед Райэнной, бинтующей громадную рану.

— Ты спас жизнь всем, парень, — сказал он со слабой улыбкой, — но обесчестил свое копье.

Джода яростно сверкнул глазами, вытирая слезы боли со щек. И сказал, очевидно кого-то цитируя:

— Честь задава принадлежит его фелиштаре. И я узнал закон более важный, чем ваш. И уже никогда не сочту бесчестным спасать друга от бесчестного врага.

Драваш полез в свой рюкзак за лекарствами для себя и Аратака. Пока они бинтовали свои раны, Бельсар опустился совсем низко, окрасив небо в невероятные цвета.

— Считаю своим долгом предупредить вас, что вы все являетесь моими пленниками, — сказал Ромда. — И по крайней мере тебе, Травааш, будет непросто сбежать. Не то чтобы совсем невозможно, но непросто.

— Надеюсь, господин Копьеносец, — пророкотал Аратак, — ваш долг не потребует от вас излишних усилий. Вы и так уже совершили множества деяний, которые выше человеческих сил. Более того, — он с сочувствием посмотрел на беспомощного Ромду, — вы серьезно ранены, и также принимая во внимание ваш долг, никто не обвинит вас в том, что вы… хм… сочли невозможным воспрепятствовать нашему побегу. И к сожалению, боюсь огорчить вас, но это вы являетесь нашим пленником, хотя мы всегда считали вас нашим другом, чье рвение просто было направлено несколько не в ту сторону.

Ромда покачал головой и вздохнул. Он сказал:

— Увы, у меня было лишь заявление лекаря из Раналора, утверждавшего, что вы — кто угодно, но только не путешественники из Райфа. И теперь, глядя на эти два трупа, я хотел бы поверить, что выполнил возложенное на меня задание и что охота за Звездными Демонами закончена. — Он вновь покачал головой. — Но все не так просто. Я слышал, как вы разговаривали с этим… этим существом на языке, которым не пользуются ни в Райфе, ни в другом уголке нашей планеты, и вывод становится неизбежным: вы — тоже Звездные Демоны…

— Но почему ты так упорно считаешь, что со звезд приходят только демоны? — яростно спросил Джода, Райэнна уже закончила перевязывать его рану. Бледный, с перевязанной рукой, он все же умудрился отрезать всем по куску копченого мяса харлика и большой ломоть протянул Ромде. — Да, со звезд приходят демоны, и даже похуже того. Но ведь злодеи и преступники существуют даже в Раналоре и в моей собственной деревне, как встречаются и плохие люди среди Первых Людей! Возможно даже, в Обителях Святых могут попасться злодей или пара, как и на небе могут пребывать святые!

Ромда взял у мальчика кусок копченого мяса и спокойно сказал:

— Нужно ли мальчику соваться в такие дела? Оставь эту тему для взрослых, дорогое дитя.

— Я не дитя, — ощетинился Джода. — Я Джода — уничтожитель грантов, и я ношу с собой зуб гранта, и мне хватает ума понять, что моя госпожа добрый человек, как и ее супруг, как и почтенный! Пусть они и о звезд! И хотя я с детства приучен подчиняться человеку в голубой тунике, должен сказать, что ты ничего не знаешь об этих людях, с которыми я брожу почти полную луну! Это ты являешься невеждой, и ты должен помолчать, пока сведущие беседуют! — Он сглотнул и сказал: — Я не хочу обижать тебя, господин Копьеносец, поскольку ты всегда был добр ко мне, трусливому подростку, которого лупил отец, но я знаю этих людей, а ты — нет, да ты и сам наставлял меня, что только глупец способен толковать о вещах, которые не видел и о которых даже не слышал.