Джулия Чернеда - Темная сила Вселенной

— В чем дело? — поинтересовался садд Сарк, почему-то совершенно уверенный, что это как-то касается его — или Моргана.

— Идем, — приказал исполин и снова двинулся вперед, все так же не спуская нескольких глаз с Барэка.

Официант повел их по коридору. Это был человек, довольно пожилой, — видимо, доверенное лицо Гвидо. Клановец коснулся его мыслей — осторожно, совсем слегка.

И ощутил одну лишь смутную, но сильную тревогу. Человек увидел что-то огорчительное — нет, поправился садд Сарк, разобравшись в своих впечатлениях. Человек увидел нечто просто ужасающее.

Их путь лежал на кухню. Если не считать бульканья кипящих кастрюль, в помещении стояла полная тишина, по крайней мере до тех пор, пока там не появился каресианин. Работники сбились в одном углу. Дверь в морозильную камеру была приоткрыта, и над натертым до блеска полом плыли клубы застывшего пара.

— Мы обнаружили это, когда Ресиак попросил принести еще ледяных проли! — воскликнул слуга, как будто это зрелище было последней каплей. — Мы не знаем, что делать, хозяин.

Барэк ни на шаг не отстал от Гвидо, когда тот с бряцаньем двинулся к морозильнику, поэтому то, что так переполошило работников, предстало их глазам одновременно.

Он не слишком удивился, когда увидел лежащего в углу морозильной камеры мертвеца — ощущение смерти исходило от всех, чьи мысли можно было прочитать в этом помещении, — и не испытал потрясения при виде многочисленных признаков того, как именно тот погиб, — ему уже приходилось видеть следы силового ножа. Изумился он, когда понял, что знаком с тем, кто, как мешок с мороженой рыбой, лежал в морозильнике.

— Что Луамер ди Сонда'ат делает у тебя в холодильнике? — с неподдельным любопытством поинтересовался он у каресианина. — И где Морган?

ГЛАВА 27

Какое бы новое испытание ни уготовили мне непроницаемые драпски, по крайней мере, мне не придется выносить его, путаясь в подоле их жуткого церемониального платья, с облегчением поняла я на следующее утро. В комнате я обнаружила тщательно вычищенный космический комбинезон, который драпски отыскали для меня на «Макморе», а вместе с ним мне оставили еще какую-то маленькую деревянную шкатулку.

Первым делом я оделась и поела, наученная не доверять неожиданным подаркам. Теперь я носила камень ведьм-рам'ад на шее, поскольку больше не было нужды притворяться, что я принадлежу к числу этих крайне неприятных особ. Когда переговоры на «Нокрауде» были прерваны внезапно появившимся драпском, я ухитрилась стащить его у скатов обратно. Но моим волосам явно пришелся не по вкусу кожаный ремешок вокруг головы, из-под которого они выбивались при каждом удобном случае.

Я намотала густую прядь на палец и задумчиво взглянула на шкатулку. Простота очень дорогой вещи и благородный блеск полированного дерева, наводящий на мысль о долгом пребывании в заботливых руках или о несравненном мастерстве того, кто ее создал. Или о том и другом сразу.

— Ну, Великий Бендини не побрезговал забрать свои трофеи, — произнесла я вслух и протянула к ней пальцы.

Я ожидала увидеть драгоценность или какое-нибудь изысканное украшение. Обнаружившийся внутри крошечный флакончик стал для меня полной неожиданностью — судя по тщательной закупорке и механизму, это был весьма высокотехнологичный контейнер для какого-то красноватого порошка. Вещица, размерами не превосходившая кончика моего мизинца, помаргивала почти невидимыми индикаторами. Я взвесила ее на ладони и удивилась странной тяжести. Отчего-то у меня совершенно не возникло искушения открыть флакон. Я быстро вернула его обратно в шкатулку и закрыла крышку. Я не имела ни малейшего представления, что дали мне драпски. Но ни на секунду не усомнилась — нечто столь тщательно упакованное должно быть либо незаконным, либо опасным. Либо тем и другим одновременно.

— Незаконно? Опасно? Я потрясен, что ты могла так подумать, о Непостижимая, — заявил появившийся Коупелап. — Просто потрясен.

Я взяла шкатулку в руки и помахала ею перед его антеннками.

— Тогда что это такое?

Хохолки драпска обвисли, и он не просто мгновенно всосал все щупальца, но еще и прикрыл рот обеими руками.

Я смотрела на него сверху вниз, постукивая по крышке шкатулки пальцем. После того как я стала свидетельницей грипстсы, я больше не считала этот жест чем-то вроде остающейся у некоторых людей потребности в сложной ситуации по-детски сосать палец. Пожалуй, таким образом драпски, скорее, вспоминали свое недавнее прошлое, пересматривали все, что знали, чтобы лучше разобраться с каким-нибудь новым, неожиданно возникшим непредвиденным обстоятельством. Вроде меня.

Скептик постепенно распрямился — я заметила, что хохолки приняли свое обычное, непринужденное, но при этом настороженное положение последними.

— Прости меня, — искренне извинилась я. — Я не хотела расстраивать тебя, Коупелап.

Последовал небрежный взмах пухлыми ручками.

— Нет-нет. Мы ценим твою любознательность столь же высоко, как и все прочие твои черты, о Непостижимая. Просто я недостоин рассказывать тебе об этом сокровище. Пожалуйста, поверь, мы, драпски, не могли бы принести тебе более ценного дара. Потом ты встретишься с тем, кто сможет рассказать тебе больше.

— Потом? — переспросила я с упавшим сердцем и осторожно поставила шкатулку обратно на стол. — Коупелап, я не могу сидеть на Драпскии до скончания веков. Мне придется покинуть вас, и очень скоро. Я говорила…

— Завтра в это время ты будешь вольна отправиться, куда пожелаешь, Непостижимая.

В этом самоуверенном голосе должна была крыться какая-то ловушка, знаменитое драпскское «но».

— Завтра я смогу отправиться на все четыре стороны, — сказала я, выделив интонацией первое слово. — Завтра — это следующий планетный день или следующий стандартный день согласно Пакту?

Скептик деликатно курлыкнул.

— Поскольку они отличаются друг от друга всего на три десятых стандартной секунды, Непостижимая, я предоставляю право решения тебе. А теперь нам пора идти.

Идти? Меня охватило почти невыносимое нетерпение, как будто стоило узнать, что мне вот-вот разрешат покинуть Драпскию, и у меня не осталось больше сил ждать. Однако постаралась как можно скорее взять себя в руки. У меня еще оставались дела — я это знала.

— А что произойдет до завтра, Коупелап? — спросила я и с удовольствием отметила, что мой голос прозвучал с точно рассчитанной долей беспечности.

Скептик принялся подгонять меня к двери, взволнованно взмахивая маленькими ручками, как будто тот или то, что нас ждало, не могло ожидать ни мгновения дольше, — видимо, его снедало то же нетерпение, что и меня.