Евгений Тарбеев - Дверь в небо, или Жизнь напрокат

Как и меня ранее, Татьяну в сей же момент заточили в кокон, в котором она могла чувствовать, видеть, слышать, но не могла пошевелить даже кончиком пальца. Я опасался, что после ведьмы серебристые люди займутся мной, и вел себя чрезвычайно тихо. Отошел в сторонку и старался не двигаться, чтобы не привлекать внимание и быть замеченным.

Тут же пожалел, что совершил посадку не на полянке, где вокруг множество деревьев, за которыми легко спрятаться. Конечно, я не стал невидимым. Но меня не тронули. Серебристый человек посмотрел сквозь меня (у меня сердце ушло в пятки), как будто меня не существовало, и повернулся к Провидице. Они о чем-то тихо переговорили.

Полина Зиновьевна ладонью прикоснулась ко лбу Татьяны. Я увидел, что в глазах ее дочери появились слезы. Лицо Татьяны стало бледным, как стена. Теперь ее вид вызывал лишь жалость: без неприязни и гнева.

Провидица сохраняла спокойствие и отстраненность.

– Вас сопроводить? – спросил страж закона у Полины Зиновьевны.

– Нет, пожалуй. Спасибо. – ответила ему она. – Я сама перемещу ее в карантинный сектор.

– Тогда прошу. Вы порядок знаете. – мужчина вынул перед Провидицей полупрозрачный лист с текстом, написанным пылающими золотом буквами.

Полина Зиновьевна приложила к листу руку. Место под ее ладонью озарилось вспышкой. Потом серебристый человек подошел к кокону и прикоснулся ладонью к его мерцающей поверхности. В месте прикосновения вспыхнул знак, напоминающий китайский иероглиф. Законник убрал документ, поблагодарил Провидицу и испарился в одно мгновение. Вместе с ним исчезли и его спутники, прихватив энергетический контейнер со смерчем.

О схватке и безобразиях смерча напоминала лишь примятая, а местами вырванная трава и мои ссадины, которыми щедро украсила меня ведьма.

– Полина Зиновьевна, кто эти? – я запнулся, чуть было не сказав "люди". – Точно такие же меня отправили в карантинный сектор.

– Они – из полиции кармы, представители высшего закона.

Значит, я не ошибся. И на том свете тоже есть менты.

– Что-то в этом роде. – Прочитав мою мысль, подтвердила вслух Полина Зиновьевна. – Они следят за порядком в цепях перерождений.

– А почему они меня в тот раз отправили в карантин? Я же ничего не сделал.

– Это была часть соглашения, с одной стороны скрепленного тобой. Ты вспомни свои вибрации, что чувствовал и о чем думал. Ты дисгармонировал с этим уровнем.

О чем-то похожем говорил Стивен. Отсюда прослеживался вывод, не укладывающийся в голове, что пережитые неприятности (мягко говоря) были спланированы мной.

– Вы хотите сказать, что я добровольно согласился пройти через этот кошмар? Что прохождение адаптации было предопределено?

– Конечно. Никакого насилия. Как же по-другому. Каталог возможностей неисчерпаем. Поэтому у некоторых даже возникают проблемы с выбором. Они уходят по своей очереди на Землю, так до конца и не определившись, чего именно хотят. С таким выбором они на Земле и живут…

– А что если бы я смирился? Не сопротивлялся и остался бы в карантинном секторе.

– Это тоже был бы твой выбор: пережить то, что было бы тогда. Выбор в рамках добровольного соглашения. Только ты не помнишь о договоре, но когда вернешься сюда в другом качестве, то обязательно все узнаешь.

– Я и так узнал столько, сколько за всю прошлую жизнь не узнал. – Не унимался я.

– Это тоже часть соглашения. – Улыбнулась Полина Зиновьевна. – Выпавшие тебе испытания – часть грандиозного замысла, предусматривающего множество исходов. Над составлением плана ты принимал самое активное участие. Ты захотел пережить свой опыт, но опять же сейчас не можешь об этом вспомнить.

– А что будет с Татьяной? В чем она виновата?

– Она ни в чем не виновата. Вины не существует. Помещение ее в карантин – последствие тех выборов, которые она делала на Земле и в тонком мире. Татьяна отяготила свою сущность тяжелыми энергиями, эмоциями и негативными мыслями. Она крайне сузила дорогу, по которой идет. Самое страшное, запомни Дима, это лишиться выбора. Один из вариантов предусматривал, что она отравит свою мать. Страсть к одному человеку ослепила ее. И она сделала такой выбор.

Полина Зиновьевна посмотрела с горечью на кокон, в котором сидела бывшая ведьма. Татьяна слышала все, о чем мы говорили. Она издала стон. Не злобы, что ее лишили свободы, а скорее отчаяния, бессилия.

Провидица ровным, безэмоциональным голосом продолжила:

– Позже она догадалась, что сделала. Испугалась, но гнала от себя мысли, что совершила непоправимую ошибку. Заперла глубоко-глубоко свои чувства. И отреклась от себя, полностью отдав себя во власть другому человеку.

Я снова глянул на кокон. Губы Татьяны беззвучно шептали "ма-ма, ма-ма". Ее ресницы слиплись от выплаканных слез. Глаза высохли и потухли. Больно смотреть на печальную участь бывшей ведьмы.

– Похоже, что я тоже знаком с этим человеком. – Сказал я, вернувшись к разговору.

– Да. Он с помощью Татьяны завладел твоим телом, чтобы продлить свое пребывание на Земле.

– Как у них получилось обстряпать такое?

– Ты хочешь знать, как развивались события? – уточнила Провидица.

– Я считаю, что имею на это полное право.

– Безусловно. – Согласилась Полина Зиновьевна и попросила: – Подойди, пожалуйста, ко мне.

Я выполнил ее просьбу. Провидица дотронулась до моего лба, как проверяют наличие повышенной температуры. Я ощутил ее теплое поле и, к своему удивлению, обнаружил, что могу воспринимать ее мысли и чувства, как свои.

24

Передо мной стояла Полина Зиновьевна, а в мозгу появилась совершенно другая картина: как будто я был ребенком и играл с собакой. Сознание словно раздвоилось. Видя мою озадаченную физиономию, Провидица посоветовала мне прикрыть глаза.

Тут перед внутренним взором возникла новая сцена. Я увидел человека, которого в жизни не встречал, но узнал его сразу. То был мужчина, чей образ некогда померещился мне в зеркале. Он курил как тогда, и говорил со мной. Когда он обратился ко мне "Таня", я понял, что просматриваю глазами Татьяны ее воспоминания. Полина Зиновьевна воспроизводила их в моем сознании во всей полноте и ретроспективной последовательности. Я окунулся в атмосферу родного города. Иллюзия погружения в реальность прошлого меня изумила. На образы физического мира сердце откликнулось сладким трепетом в груди.

В ускоренном темпе, как в старых фильмах, одна за другой передо мной проносились картины, раскрывающие события. Я увидел Полину Зиновьевну в белом медицинском халате. Она сидела в кресле за большим директорским столом и что-то писала. Татьяна занимала стул для посетителя. На столе зазвонил телефон внутренней связи. Полина Зиновьевна подняла трубку и, выслушав, ответила утвердительно. Почти сразу отворилась дверь в кабинет и на пороге появился улыбающийся колоритный господин с зализанными назад, черными как смоль, волосами и непроницаемыми глазами. Это был Арнольд – как выяснялось, вдохновитель и организатор моих злоключений. Его бы я теперь узнал среди тысячи других людей.