Борис Штерн - Вперед, конюшня!

- А хоть и десять нулей припишите, денег все равно нет, ваш ПРОГЛОД все сожрал.

Я грубо их оборвал, непроизвольно использовав сержантское р-раскатистое "р". И, кажется, даже послал обоих, куда следует, потому что после совещания они напросились на прием к Президенту и нажаловались ему на мою "нетактичность, некомпетентность и агр-рессивность". Что ж, они достигли великолепного результата: д'Эгролль тут же по инерции послал их еще дальше, т. е., отправил обоих в отставку и, по моей рекомендации, назначил министром материального обеспечения дядю Сэма. Правда, я предложил совмещение дядей Сэмом и поста министра финансов, но Президент на это не согласился и, может быть, правильно сделал:

- Слишком много соблазнов для одного человека,- объяснил он.

Теперь за мат-обеспечение я мог быть спокоен; министром же финансов чуть позже был назначен некий молодой да ранний N, поначалу я к нему с недоверием присматривался, но N быстро нашел общий язык с дядей Сэмом, и, когда они вдвоем вдохновенно принялись делать деньги почти что из воздуха, а материалы для ПРОГЛОДА доставать буквально из вакуума, я успокоился за эту часть Проекта.

Наверно, я очень нервничал на этом совещании. Я так много курил, что от кремня на зажигалке натер волдырь на большом пальце правой руки. Потом мне рассказали, что передо мной в пепельнице дымилась сигарета, о которой я забыл, вторую горящую сигарету я крутил между указательным и средним пальцами левой руки, третья, дымящаяся, искуренная до фильтра, торчала в зубах, четвертую я выдирал из пачки правой рукой, прищурив левый глаз и кашляя от едкого дыма тлеющего фильтра, а правым глазом разыскивая на столе зажигалку, которую придерживал мизинцем и безымянным пальцами левой руки. Министры с изумлением смотрели на эти мои манипуляции.

"ПРИМ.

Лет через десять, когда все давно закончилось и были рассекречены некоторые документы, конгресс создал комиссию по проверке нашей финансовой деятельности. Президент д'Эгролль давно уже отдыхал на пенсии, нас некому было защитить. Комиссия замордовала нас проверками и следственными действиями, фужеры строчили статьи о наших злоупотреблениях, мне даже позвонил уже старенький д'Эгролль и сказал: "Валите все на меня!", но до суда дело не дошло, его (дело) спустили на тормозах, потому что... потому! Не знаю, возможно, что-то и прилипло к рукам дяди Сэма и Лифшица, но ведь мы спасали Вселенную и, главное, спасли ее! Это надо понимать, и комиссия это поняла."

ЕЩЕ ОДИН НОБЕЛЕВСКИЙ ЛАУРЕАТ- ЯСЕНЬ КЛЕНОВ.

Сейчас я должен отчитаться об участии в Проекте Ясеня Кленова, хотя этот рассказ уведет мои "Отчеты" немного в сторону от основного направления наших исследований. Ничего не поделаешь, придется вильнуть хвостом,- не могу не упомянуть об участии в Проекте такой знаменитости.

Дыня красно-фиолетового смещения угрожающе увеличивалась, ПРОГЛОД жрал все, что видел, а наши бессмертники все так же плохо представляли себе всю многомерность пространства-времени, блуждали в его закутках и пытались связать концы с концами этих пространственно-временных шнурков; что уж говорить о нас, простых смертных? Теоретики неуверенно рассуждали о каких-то генах времени и пространства, о двойной-тройной пространственно-временной спирали с "открытой и закрытой застежкой-молнией", прочее.

- Теория, конечно, верна,- говорили бессмертники,- но вот вопрос вопросов: соответствует ли она действительности?

Все понимал один лишь Корова, но он не умел по-человечески объяснить мычал, фыркал и восклицал:

- Фространстфо-фремя, ну! Дфойная сфираль, фля (бля)! Застежка-молния, флин (блин)! Чефо тут нефонятного, тьмму-у-таракань?!

Мне все это не нравилось. Так дело не пойдет. Я привык работать с твердыми материалами - бетон, кирпич, щебенка, но не с философскими камнями. Лон Дайк посоветовал мне пригласить на О'к-Аллисто еще одного бессмертного прошлогоднего нобелевского лауреата по литературе Ясеня Кленова "я о таком писателе даже не слышал, не то что не читал", у него был хороший слог и буйная фантазия, более того, он один мог найти общий язык с Коровой, потому что в молодости, как и Корова, гостил лет пять у Приобского ханта на лесоповале.

- Он мог бы побеседовать с Коровой, во всем разобраться и на пальцах нам все объяснить,- сказал Лон Дайк.

- Хорошо, напишем заявку, пошлем приглашение. Где этот Ясень живет?

- На своем ранчо в Термической Терцине.

- Это где?

- На Нейтральной Полосе.

- Он что, ненормальный?

- Я бы сказал "неформальный". Космополит тот еще. Пригласить не сложно, да вот согласится ли он?

- Ну, если его не вдохновит проект спасения Вселенной...

- Плевать он хотел на Вселенную, Он в законе. Этот тин похуже вашего Лобана.

Помыли косточки Лобану, вернулись к Ясеню Кленову:

- Так что делать? Приглашать?

- Попытайтесь. Надо использовать любой шанс.

ДИСКРИМИНАЦИЯ БУКВЫ Ё.

Я отдал приказ: достать Ясеня Кленова! Фройлен Ворона заахала-закаркала

- "Ах, Ясень Кленов, ах, лауреат Нобелевской премии по литературе!" отпечатала на машинке (о компьютерах я уже говорил) и послала Кленову мгновенной пневматической почтой официальное приглашение. В ответ молчанье. Послали повторное приглашение - молчит, как Гамлет. Я засомневался:

- Да может, он уже умер там, в своей Термической Терцине, и некому его похоронить на Нейтральной Полосе? Там же одни оленеводы... Туда только ледоколом... да и то в навигацию и в светлое время года...

- Живой, живой,- ответил дженераль Гу-Син на мой запрос.- Ходит. Дышит. Прослушивается. Сердце стучит.

- Почему же не отвечает?

- Обижен. Творческая депрессия. Даже не приехал за своей половиной Нобелевской премии.

- Почему только за половиной?

- Вот за половину и обижен. Литературную премию в прошлом году разделили на двоих - ему и трем братьям-близнецам Грейпфрутам.

- Ему и трем братьям - значит, на четверых?

- Нет, на двоих. Кленову половина и трем братьям половина. Близнецы тоже обиделись. Причем почему-то не на Нобелевский комитет, а на Кленова.

- Тогда, может быть, выписать ордер на задержание Кленова и его силовой привод в Планетарий? - предложил я.

- Что вы, что вы! Слишком круто, скандала не оберешься! Да и по большому счету не в Нобелевской премии дело, а в букве "ё", - ?

- Вы телеграммы ему послали, наверно, без буквы "ё". "Клёнов", наверно, написали через "е". Клёнов его фамилия, Клёнов! Эти две точки над "е" для него принципиальны! А у нас же так с древних времен повелось - издатели "ё" обстригают, мол, "е" и "ё" одно и то же. Вот Клёнов и выступает против дискриминации буквы "Ё". Создал правозащитное общество "Ё", добивается справедливости. А девиз, девиз общества... не поверите!