Юрий Тупицын - Красные журавли (сборник)

— Это очень трудно — убивать своих друзей.

Клим смотрел на него с жалостью и некоторым страхом. Неужели командир «Ладоги» сошёл с ума?

Штанге поднял на Клима мутные глаза и засмеялся:

— У тебя же скафандр разгерметизирован. Теперь ты тоже изменник!

Неожиданно его взгляд посветлел, в глубине зрачков метнулось беспокойство.

— Ты что, — зашипел он, с силой хватая Клима за руку, — с ума сошёл? Ты тоже хочешь стать рабом и изменником?

И заорал бешено:

— Немедленно загерметизируйся!

Почти машинально Клим выполнил эту неистовую команду. Штанге с удовлетворением проследил за тем, как закрылось забрало шлема штурмана. Взгляд его опять помутнел.

— Только в скафандре, — бормотал он, точно в бреду, — в скафандре — и никак иначе.

И не то засмеялся, не то заплакал.

— Но ведь уже поздно, — теперь совсем непонятно бормотал он, — поздно, поздно! Я знаю это по себе. Несколько секунд и все кончено.

Он поднял на Клима ненавидящие глаза:

— Как ты смел? Как ты смел разгерметизироваться?! Ты теперь раб, понимаешь? Жалкий мезойский раб!

Он огляделся вокруг.

— Все вы рабы и изменники! А что будет с Землёй? Не позволю!

Штанге вскочил на ноги, яростно ударил кулаком по нейтридной броне, размозжив себе пальцы, опрокинул Клима, который хотел его удержать, на спину и с дикой энергией бросился бежать.

— Юст, успокойся! — кричал ему вслед Клим, поднявшись на колени.

И вдруг умолк. Он понял, куда бежит безумный командир «Ладоги» — каждый шаг приближал Юстинаса к униходу. Мгновенно, словно глубокой ночью при вспышке молнии, Клим увидел и ощутил до деталей безвыходность этой нелепой и страшной ситуации. Могучая боевая машина во власти безумца! А Иван, Алексей, Родин и «Торнадо»?

Клим колебался не больше секунды — слишком многое было поставлено на карту. Заметно побледнев, он выхватил лучевой пистолет, навёл на спину Штанге. В то же время тяжёлый удар обрушился на его руку. Лучевой импульс ударил в песок, вспыхнуло голубое пламя, песок закипел.

— Ты с ума сошёл! — кричал Нил Гор, вырывая пистолет из рук штурмана. Клим не сопротивлялся, да и поздно было. Штанге вскочил в униход и захлопнул за собой дверцу.

— Нельзя стрелять из пистолета в живых людей, — укоризненно сказал Гор и, размахнувшись, забросил пистолет далеко в кусты.

Клим ничего ему не ответил. Он не спускал глаз с унихода. Вот машина загудела, дрогнула и, поднимая клубы песка и пыли, стрелой взвилась в небо, взяв курс на плато, где стоял «Торнадо».

Клим поднялся с колен и благодарно произнёс:

— Ты молодец, Нил. Вряд ли я простил бы себе убийство человека, пусть даже безумного.

В ответ послышался тихий, хриплый смех. Клим круто обернулся и похолодел. Нил Гор сидел, покачиваясь из стороны в сторону, пересыпая песок из одной ладони в другую, и бессмысленно смеялся.

— Нил! — окликнул планетолога Клим. И так как тот молчал, он подошёл и тронул его за плечо.

— Чему ты смеёшься, Нил?

Планетолог поднял на него пустые, улыбающиеся глаза, несколько секунд внимательно рассматривал его, а потом посерьёзнел и пожаловался:

— Голоса!

— Голоса? Какие голоса?

— Разные.

Гор огляделся вокруг и доверительно сообщил:

— То их слышно, а то нет. Говорят, говорят, а что говорят — не поймёшь. Разные голоса! Свой я тоже иногда слышу. И даже голос жены.

Склонив голову набок, он жалобно заглянул в самые глаза Клима:

— Она умерла, моя жена. Три года назад умерла, а я её слышу. Как же это так? Не пойму, никак не пойму этого. Умерла… а говорит!

В глазах его отразилась безмерная тоска, он заплакал.

— Галя, Галя! Как же это так! Как же ты? Не надо об этом, не надо! Все равно не поможешь. Ты ведь умерла, я знаю. Я сам видел, как ты умирала. А… может быть, и я умер?

И вдруг с облегчением захихикал:

— Нет, я не умер! Нет! Это все неправда.

Клим смотрел на него неотрывно. Он понял до конца слова Штанге: «Ты теперь раб, понимаешь? Раб, раб, раб!» Вот какая судьба ему уготовлена? Судьба буйно помешанного Штанге или тихого идиота Гора. А Штанге полетел в сторону «Торнадо», и никто не знает, что он безумен. Нет, Клим может умереть, сойти с ума, но предупредить своих друзей он обязан…

Непонятная страшная сила сдавила его до боли в костях. Так ничего и не поняв, Клим машинальным движением подбородка включил амортизатор, а когда скафандр раздулся, преодолев силу сжатия, он перевёл дыхание. Посмотрев вниз, штурман увидел, как Нил Гор с выражением панического ужаса на лице, то и дело оглядываясь, удирал со всех ног. На груди Клима лежала громадная, бурая, покрытая крупными бородавками лапа, похожая на уродливо разросшуюся руку. На лицо ему падала тень. Он поднял голову и увидел нависшую над собой лошадиную морду игуанодона.

Клим воспринял это без особого удивления. Если игуанодоны строят здания, то почему бы им не хватать людей и не тащить их куда-то? Конечно, Клим оказался непростительным ротозеем, но, пока на нем нейтридный скафандр, ящер бессилен причинить ему вред. Игуанодон шагал прямо по кустарнику, легко приминая его ногами-тумбами, как самую обыкновенную траву. Клима мягко покачивало влево-вправо, вправо-влево. И весь этот чужой мир с мутным небом, кирпичным солнцем, красноватым песком и серым кустарником лениво покачивался перед глазами. Когда Клим закрыл глаза, ему показалось, что он плывёт в лодке, качающейся на волнах. Но громадная бурая лапа на груди, равнодушная лошадиная морда над головой были реальностью. Все так чувственно, так осязаемо и так нелепо. Клим никак не мог заставить себя поверить в происходящее. То ли сон, то ли явь. Клим Ждан в объятиях динозавра! Только один раз! Спешите видеть! Он ничуть бы не удивился, если бы его потрясли за плечо и флегматичный голос Кронина проговорил: «Просыпайся, Клим! Ну-ну, я понимаю, что смотреть сны — занятие интересное, но вахта есть вахта». А может быть, и не было ни Алексея Кронина, ни Ивана Лобова, ни «Торнадо», ни даже его, штурмана Клима Ждана? Был только двухэтажный белый-белый домик на берегу тёплого моря, большой сад, в котором росли огромные, удивительно вкусные яблоки, и жил там загорелый, крепкий мальчуган, мечтавший о подвигах и часто видевший дивные космические сны.

Клим услышал, что его окликают по имени. Конечно, это сон, и нет никакого смысла ему противиться. Какие там ящеры! Но голос, окликавший его, становился все громче и настойчивее.

— Клим, отвечай. Нахожусь над городом, тебя не вижу. Отвечай.

Нет, это не сон. Это Лобов зовёт его! Иван сейчас над городом, он ищет и никак не может найти его.