Владимир Савченко - Время больших отрицаний

Вскоре и другие Верхние начали думать, что надо бы как-то закруглиться с Асканией 2.

…………………..

Поскольку автор не уверен, что дальше предоставится возможность сказать что-то о сыне Люси Малюты неизвестно от кого (подозреваемых претендентов было трое: Зискинд, тот же шустрый Вася и Дусик Климов), а сказать все-таки надо, то вот прямо здесь:

— она назвала его Игорем, Игорьком, Игреком, Игреком Люсьеновичем, растила с помощью Али на верхне-средних уровнях башни по рассчитанному ею (кибернетик же!) графику так, что в течении трех последующих месяцев он сравнялся с Сашичем и Димычем Панкратовыми. Всем им стало по три года — условно, конечно, примерно, точно контролировать нельзя, дай бог за ними уследить — по внешнему виду, весу, росту и развитию. Дальше эти трое были неразлей-вода, вместе жили и росли в башне. Аля и Люся тоже сблизились.

С Васей Шпортько, Нюсей и их девочкой вышло совсем иначе. Но об этом позже.

Тянули время более всего из-за Проблема различения с ВнешКольца, кая никак не желала решаться. Она оказалась принципиальной. А нерешенные проблемы заводят, раззадоривают.

Цвет К-времен, всех сезонов Аскании при виде с Капитанского мостика был огненно-жаркий. Приходилось отфильтровывать.

… Наиболее хотелось с него увидеть своих: ведь рядом же, 20 метров внизу, все равно как с крыши шестиэтажки. Нельзя напрямую, даже через фильтры, так пусть хоть на экранах. Пусть не в отраженном свете, а сами светятся — ладно. Пусть маленькие и юркие. Разберем где кто какой.

И ничего. Точнее, никого. Мертвые камни, даже угодья, ферму и усадьбу — могли. Все неподвижное видели, хоть и псевдо-раскаленное. А живое в силу подвижности — нет. Тот, открытый еще Пецем «эффект исчезновения». При К8640 он давал полную размазанность.

И скотину тоже. Спутниковые объективы, ультрафиолетовые и рентгеновские фильтры позволяли выделить только — как резво движущиеся, меняющие формы световые пятнышки — стада на десятки голов. То есть коллективы (кои всегда правы), толпы — если перенести на двуногих. Отдельное же животное или человека нипочем не различить.

А уж управлять с ВнешКольца, с Капитанского Мостика, как сначала думали, происходящим в Аскании, даже связываться с ней, передавать или принимать сообщения при разнице в темпах в полторы тысячи раз — не стоило и мечтать.

… А в том темпе в Аскании 2 шли годы и века, интервалы для серьезных. событий. Почти к каждому визиту НИИвцев туда (через их часы и дни) здесь от высеянных семян вырастали яблоневые сады, виноградники и ореховые лесополосы. Нагуливали тело и множились отары овец. Снаружи залетало немало птиц: вороны, голуби, воробьи — они обживались и плодились.

Повторялись ежечасно, в «открытке» времена года по методике Терещенко: зима (с морозцами и когда инеем, а изредка и снегом — если удавалось запустить такие облака извне), весна с оживлением растительности, с ливневыми дождями из тех же НПВ-украденных облаков, с хорами лягушек в каждом пруду и каждой луже, жаркое лето и осень. По четверти земного часа на сезон.

Почвы ГенБио создал отменные, черноземные; ливни разводили в них непролазную грязь.

Привыкли и к тому, что солнца на-раз — всякий день, как правило, иного спектрального класса — и освещали все по-разному. Тусклее, ярче, голубее, оранжевее… Это вроде как входило в погоду, в метеосводку Аскании.

… МВ-солнце в окружении звезд в темно-синем небе было подобно Луне. Но глядеть в упор на них не рекомендовалось; разве только на утреннем приближении и вечернем удалении.

И даже пирамидальные тополя в двух аллеях возле усадьбы: одна с севера на юг, другая с запада на восток, различимые с ВнешКольца как перекрестие (использовали для поиска места усадьбы) — выгнулись саблями, остриями зеленых верхушек в сторону МВ-солнц. Будто под ветром — в полном безветрии.

В основном же обитал здесь полудикий скот. Одичали виноградники высших сортов. Но лакомиться и давить вино было можно — главное, угадать в подходящие Пять минут, в К-август, месяц созревания и сбора — от 35-й минуты до 40-й каждого часа.

Оставаясь надолго, заводили огородики для себя, птицу: курей, утей, гусей — на раз; битой набивали потом морозильники в башне и дома.

Разрослась, расстроилась усадьба «Под Шестеренкой»; так назвали из-за расположения вблизи того астероида.

Путешествие на барже с обтекателями, или на НПВ-катере было подобно бесшумному полету с средней самолетной скоростью. Достигали причала в Аскании за 1–2 часа. При наблюдении с ВнешКольца это был мгновенный огненный штрих от края полигона к «открытке», как падение метеора в небе.

… Вообще же дела в Аскании к концу второй декады ее существования постепенно превращались в игру и дачу. С самообеспечением мясом, орехами, виноградом — и изделиями из него, хорошо выдержанными.

Между посещениями проходили когда часы (меньше редко: прчаливание длительней путешествия), когда дни — а это 20–30 К-лет. Бывает, что наведывались утром и вечером. Подгадывают к нужной поре, но не всегда удается. Замешкаться при отчаливании на несколько минут, равно как и поспешить — сдвиг на К-месяц. Вместо августа благодатного попадаешь в прохладный сентябрь. А уж о том чтобы попасть в намеченный К-день, не стоило и мечтать.

Давыд Никитич Шпортько переправил НПВ-баржами, затем из зоны доставил в свой колхоз два табуна лошадей, отару овец, стадо мясных телок и бычков. Так что оправдал свои труды и потерянное время.

… В последние свои два века «открытка» не только бесплатно кормила весь Институт, но и позволено было уносить говядину, баранину домой. Только чтоб не торговать. И зря не трепать языками. За последним работники НИИ следили сами, это было в их интересах.

Кое-кто из живших на Ширме и овцу себе во двор пригнал из Аск-2; и не одну. Или коз.

(Замечательно, что сведения о мясном и животноводческом изобилии в Шаре все-таки дошли до сыскных органов — тем более что те, обеспокоенные многими заявами, начали зыркать в сторону НИИ. Уж больно много людей знало, всем на роток не накинешь платок. И… сведения не сработали, потому что заяв о пропаже вагонов-рефрижераторов с мясом, или там отар овец, гуртов коров и лошадей как раз и не было.)

А какие груды орехов высились на каждой прибывшей из Аскании 2 барже! Берите хоть мешками. И брали. Орехи — грецкие и лесные, волошские — были пунктиком ГенБио; он был убежден и расчетно доказывал, что засадив ими поля, занятые хлебными злаками, можно прокормить втрое больше людей — и куда более вкусно, калорийно, белково. Поэтому в Аскании 2 такие деревья и кусты преобладали.

Расстаться с такой лафой, прекратить ее, пресечь — было непросто. Особенно на фоне окрестного обнищания жителей благодатной Катагани.