Елена Жаринова - Лучший из миров

Арина с вывертом щипнула меня за руку.

— Гляди! Юксел. Вон там.

Мама дорогая… Действительно, перед первым рядом стояло несколько кресел — типа для ВИП-гостей. Там сидели важные турки в дорогих костюмах. И среди них я узнала отца Юче. Словно почувствовав мой взгляд, он повернул голову. Я зажмурилась. Только не встречаться с ним взглядом…

В третьем конкурсе уже не участвовала одна из москвичек. Оставшимся девушкам предложили вытащить на сцену своих мужчин. В качестве реквизита. Задача заключалась в том, чтобы провести теннисный шарик мужчине по ногам из штанины в штанину. От ботинка к ботинку.

— Прикол! А если шарик на что-нибудь наткнется? — весело взвизгнула Арина.

Немке свезло — ее солидный кавалер был в свободных белых брюках. Попарившись немного в верхней точке, она прошла дистанцию с отличным результатом. Немец всю дорогу улыбался, как спартанский мальчик. Одна из наших так хохотала, что не смогла поднять шарик даже до колена. Гале пришлось несладко: она работала в паре с тонконогим эмо в джинсах-дудочках. Но терпение и труд, как известно… Она пыхтела, вся раскраснелась, парень приплясывал, как будто шарик был раскаленным… Краем глаза я отреагировала на какое-то движение в воротах… Тут уже я пихнула локтем увлекшуюся конкурсом Арину.

— Опаньки, — прошептала она, прижимая ладонь ко рту. У входа в амфитеатр показались три амбала. Прищурившись, они оглядели зал. Потом поднялись по лестнице и остановились — мамочки!!! — прямо напротив нашего ряда.

Они стояли так близко, что я могла дернуть одного из них за фалду пиджака. Они продолжали следить за залом, но им и в голову не приходило посмотреть себе под нос. Нас они не замечали.

Наверно, самым разумным было бы сидеть спокойно, хлопать в ладоши вместе со всеми, стараться не привлекать внимания. Но две перепуганные девчонки… С разумом у нас было совсем плохо в этот момент. Нервы сдали. Мы подорвались с места и, согнувшись в три погибели, стали забиваться в середину ряда.

Пробрались, выпрямились — и застыли, как две мишени. Амбалы засуетились. Один достал телефон.

— При всех они нас не тронут, — уверенно заявила Арина.

— Эй! Не стеклянные! Туда или сюда! — зашикали на нас. А какая-то бесцеремонная бабка даже дернула меня за рукав. В этот момент одна из хохлушек очень эротично двигала руками в штанах своего молодого человека, причем в самом интересном месте. Зал затаил дыхание. Молодой человек тоже. А мы мешали смотреть.

Не обращая внимания на пинки и шиканье, мы с Ариной опустились на корточки. Вскоре зрители, увлеченные происходящим, перестали обращать на нас внимание. Время от времени Арина приподнималась — ни дать ни взять суслик во ржи.

— Слушай, а это не твой папа сидит? — прошептала она мне в ухо.

— Где?!

Наконец и я увидела знакомый темноволосый затылок. Папа активно переживал за участницу, потрясая в воздухе кулаком. Но мамы рядом не было. И наших двойников — тоже…

— Где же эти мерзавки? — прошипела Арина. — Они что, не понимают… Господи! А если они на экскурсии?!

— На какой экскурсии в такое время? Да еще накануне вылета?

— Из Памуккале приезжают поздно. В двенадцать, в час. А мама собиралась. Может, и твою уговорила за компанию.

Я похолодела от ужаса. Если это так… То наш стремительный десант накрылся. Нам придется провести в отеле два, а то и три часа. И кёштебеки уже знают о нашем присутствии. сейчас начнется настоящая облава.

— Надо держаться все время в гуще народа, — шепнула я.

— Ага… — буркнула Арина. — Сейчас конкурс закончится… Кстати, ты как считаешь, кто победит: немка или Галя из Харькова? Народ разойдется, и нас возьмут тепленькими. Надо сейчас драпать, пока они не сообразили, что делать. И где-нибудь затаиться.

И мы совершили вторую глупость за последние четверть часа.

На сцене начинался конкурс песни. Исполнять ее надо было с теннисным шариком во рту.

— Му-му-му! Ва-ва-ва! — выводили участницы. На общем фоне выделялся хорошо поставленный голос Гале, и даже песня угадывалась:

— Распрягайте, хлопцы, коней…

Когда мы с Ариной ворвались на сцену, певуньи едва не подавились шариками.

— Куда? Куда? — замахал руками аниматор. — Я же тебя звал, раньше идти надо было!

— Мы вне конкурса! — объявила Арина.

— Маша?! — раздался из зала удивленный возглас. Этого еще не хватало, папа меня заметил…

Мы с Ариной мухой дунули вглубь сцены. Здесь было душно и пыльно. На пластиковых стульях — ворохи костюмов. Картонные мечи, изогнутые фольгой, — для шоу «Тысяча и одна ночь». Старый магнитофон и зачем-то — пневматическая винтовка из тира.

С тыльной стороны сцены был выход на служебную сторону главного ресторана. Оттуда доносилось звяканье посуды и плеск воды.

— И что теперь? — сердито спросила я. — Здесь будем сидеть?

— Нет. Нас видели. После представления они все здесь перероют. А пока будут рыть — нам надо спрятаться в другом месте. Куда наши отправятся в первую очередь после экскурсии?

— В номер, конечно…

— Вот. Значит, шансы встретиться с ними там наиболее высоки. Надо отсидеться где-то поблизости.

На сцене чествовали мисс «Крокус».

— Все-таки Галя, — покачала головой Арина. — Главное, чтобы воля была к победе. Уважаю!

Мы выбрались на открытый воздух и огляделись. Никто не улюлюкал нам вслед и не кричал: «ату их!» Стараясь не выходить на свет, мы побежали к Арининому бунгало.

Как назло, возле него горели самые яркие фонари. В их свете был виден даже бегущий по земле жучок.

— Детская площадка! — осенила меня.

Мы юркнули в гротик, по которому днем ползали малыши. Рукой я тут же вляпалась во что-то мокрое и липкое. Судя по запаху, это было всего лишь мороженое. Но уже через пять минут стало ясно, что два часа мы в позе эмбриона не просидим. У меня страшно затекла шея, да еще Аринина пятка уперлась мне в кобчик. Ёрзая и ругаясь, мы высунулись наружу.

— Вон они, вон! — зашипела Арина. Черные костюмы и белые рубашки прочесывали территорию. Мы забились обратно. Мне казалось, я уменьшилась до размеров гномьего детеныша и не прочь уменьшиться еще… Наше сопение было таким громким, словно мы дышали в микрофон.

— Прошли. Вылезаем.

Мы высыпались на холодную и влажную траву. И тут…

На радостях я едва не завопила: «Мама!!» Арина дала мне по макушке, пригибая к земле. Мы лежали по-пластунски, стараясь слиться с поверхностью.

Мамы — моя и Аринина — шли по дорожке, что-то оживленно обсуждая. У Арининого бунгало они остановились. Моя весело окликнула кого-то, идущего позади: