Алекс Карр - 7-я книга. День Откровения

– Оорк, не бросай меня одну. Я тоже пойду с тобой и если я увижу, что смогу пройти вместе с тобой, то мы войдем в это место вдвоем.

Возразить мне было нечего и мы стали раздеваться. Раздевшись я с трудом сдерживал желание немедленно нырнуть в темные, мрачные воды озера, чтобы опустившись на глубину тридцати метров, увидеть красные огни, размещенные треугольником. Там должен быть вход в подземное убежище, в котором мне должно было открыться Знание. Ольга, сложила нашу одежду в большие пластиковые пакеты, тщательно завязала их, нашла неподалеку два больших булыжника и утяжелила ими наш багаж, после чего сказала мне:

– Оорк, если я не смогу войти вместе с тобой, то вернусь в гостиницу и буду ждать тебя там. Возьми с собой одежду и документы, они тебе еще пригодятся.

Кивнув головой, потому, что я в тот момент уже не мог вымолвить ни единого слова, я взял свой сверток и пошел к воде. Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы повернуться к Ольге и еще раз кивнуть ей головой. Ольга спокойно и ободряюще улыбнулась мне и я все так же молча нырнул в холодные воды озера. Камень, привязанный к пакету скотчем, увлекал меня на дно озера и мне почти не приходилось прилагать усилий, чтобы опуститься под воду на сорокаметровую глубину. Прежде мне никогда не приходилось нырять так глубоко, но я знал, что смогу без особого труда сделать это. Вскоре я увидел внизу, слабое, красноватое свечение. Дальше я уже действовал чисто автоматически. При моем приближении красные огни засветили ярче и стали мигать.

Доплыв до них, я сорвал скотч с пакета и выпустил из рук камень, тянувший меня ко дну. Освободившись от груза, я быстро прикоснулся ладонью последовательно к каждому из огней, горящих прямо в черноте базальтовой тверди. В середине треугольника стало разгораться красновато-оранжевое свечение и спустя несколько секунд я понял, что могу войти в этот треугольник, не рискуя разбить себе голову. Как только я коснулся рукой середины треугольника, она вошла во что-то мягкое и меня стало засасывать внутрь. Последнее, что я почувствовал, это то, что Ольга обхватила меня руками за талию и крепко прижалась ко мне. Она ни за что не хотела расставаться и последовала вслед за мной в подземное убежище Интайра.

После этого я провалился в какой-то кошмар. В моей голове все закружилось с калейдоскопической быстротой и я увидел вокруг себя странные картины. Я видел перед собой бескрайние просторы африканской саванны и это были места знакомые мне с детства и я узнавал людей, которые были вокруг меня, я видел океанские волны огромной высоты, которые грозились утопить пароход, на котором я плыл и видел старинный поезд, в который должен был сесть, чтобы покинуть Российскую Империю. И хотя все эти зрительные образы, я видел всего лишь одно мгновение, я успевал полностью осознать их. История пошла для меня в обратном порядке и я погружался в прошлое все глубже и глубже. Вот я крепостной крестьянин, который поджег барскую усадьбу и ушел с семьей в глухие леса, а вот я уже охотник, вооруженный луком со стрелами и рогатиной, которую я вонзаю в грудь воина, закованного в латы, который пришел набирать себе ратников.

Погружаясь все глубже в прошлое, я вспомнил те дни, когда вместе с другими людьми, одетыми в шкуры, я скакал по степи на лошади и мои спутники были высокими и светловолосыми людьми с налитыми силой, светлыми телами. Я охотился на огромных медведей и зубров, ставил силки на лисиц и палкой сбивал взлетающих с воды жирных гусей. У моего отца были жены и много детей, но всегда он берег только одного меня, своего первенца, а на остальных смотрел ласково только тогда, когда я был в безопасности и не нуждался в еде или питье. Со мной всегда были отец и дед, самый могучий воин и самый мудрый человек. Но никогда я не помнил себя отцом ребенка, никогда не держал на своих руках крохотное дитя и из моих глаз не текли слезы счастья, я всегда был только сыном и я всегда видел перед собой мудрые глаза Патриарха и добрый, но строгий и требовательный, взгляд Старика.

Еще я узнал о том, что никогда не вставал ни под чьи знамена, чтобы служить кому-либо и сеять вместе с другими воинами смерть и разрушение, но довольно часто уходил от врага тайными лесными тропами и вместе со мной шли старики и дети, мужчины и женщины, а мои отец и дед сдерживали тем временем натиск врага и сокрушали его своими отвагой и силой, хитростью и волшбой. Мне приходилось сражаться со многими врагами, но самыми опасными и свирепыми были коренастые волосатые люди с покатыми низкими лбами, вооруженные примитивными дубинами и обладающие чудовищной силой. Мне не пришлось слишком долго гадать, чтобы понять, что это были неандертальцы, которые были способны преследовать нас сутками напролет по много дней подряд и лишь хитрость позволяла нам спастись.

Вспоминая все дни прожитой мною жизни, я все же ни на мгновение не забывал, что я Эдвард Бартон являюсь последним в этой длинной цепочке. И я, наконец, дошел до самого конца. Это был трудный, непосильно трудный путь. И ужасно долгий. Но я прошел его и донес нечто очень важное до сегодняшнего дня. Никогда я не болел ни одной из тех болезней, которые выкашивали людей, живущих с нами бок о бок и очень часто я выживал только потому, что, закрыв глаза, ел даже падаль или насекомых. Во мне всегда был огромный заряд живучести, начиная с тех времен, когда я первый раз открыл глаза и увидел, как странные, очень похожие на людей существа в темно-красных просторных одеждах, достают меня из уютной, теплой жидкости, которая дала мне жизнь.

У этих существ были удлиненные лица со светлой кожей цвета нежнейшей бирюзы и большие темно-фиолетовые глаза с зеленоватыми белками и волосы странного цвета, от красивого золотисто-зеленоватого оттенка, до почти зелено-травяного, глубокого цвета. Они показались мне не только очень необычными, но и красивыми. Лица у всех были радостными и взволнованными. Они обнимали друг друга, пожимали руки, весело кричали и хлопали по плечам своего друга, который только кивал головой и улыбался в ответ. Он погладил меня по голове и я увидел, как у него на глазах навернулись слезы.

Мы находились в огромном помещении, заставленном тысячами небольших установок, длиной чуть больше метра, накрытых прозрачными колпаками. То существо, которое погладило меня по голове, взяло меня на руки и показало мне длинные ряды этих инкубаторов, в которых выращивались младенцы, подобные мне, которым уже очень скоро заселить сначала континент, называющийся сейчас Африкой, а затем и всю Землю. Я как бы открыл глаза, увидел перед собой улыбающееся лицо и услышал слова:

– Оорк, ты готов к началу записи?