Window Dark - Я - оборотень

… Федя перекатывал в руках одну из серебряных пуль. На этот раз ювелир постарался на славу. Он не только мастерски выполнил заказ, но и добавил от себя лично десять пуль для пистолета Макарова. Федя смешал полученные пули в кучу, вытащил наугад две их них и распилил. Серебро лежало по всему срезу, гарантируя качество продукта. Кивком поблагодарив ювелира, Федя отправился обратно в гостиницу, где дал указания своей мафии, спокойно проспал всю ночь и только под утро был разбужен взволнованными Хомой и Ринатом.

Молча выслушав их, Федя грозно смотрел в угол, еле сдерживаясь. Он был взбешен до глубины души. Все накипевшее за последние дни перехлестнулось через край, и Федя в ярости заорал:

— И вы посмели покинуть местечко?!

— А что нам было еще делать? Ведь погиб Паша, — растерянно пытались оправдаться неудачники.

— Не погиб, а разбился по своей же тупости. А два точно таких же дурня что есть силы рванули сюда. Вы хоть спрятали его?

— Нет, оставили там.

— Оставили?! Кому? Ментам? Да они всех нас теперь в два счета накроют.

— Но у него при себе не было документов!

— Хоть в этом, слава богу, порядок. А теперь быстро туда и немедленно обыщите дом, если мусора не догадались это сделать за вас.

— Но милиция заинтересуется нами, если мы полезем в дом.

— Разумеется! А вы лезьте так, чтобы никто не заметил. Уяснили? У вас хоть одна пушка есть?

— Есть, у меня, — ответил Ринат.

— Отлично! Держи пули для нее, — автомат доверять пацанам Федя не хотел.

— А чего они странные такие?

— Они такие, какие надо! Ваше дело оглушить его или ранить не опасно. Но стрелять только в крайнем случае.

— Понятно, — кивнул Хома.

— Вот и хорошо. А то возишься с вами, как с маленькими. Бабки предлагаю, а вы никак их отработать не можете. Ну все, за дело.

Хома и Ринат исчезли за дверью, а Федя повалился на кровать и стал размышлять, что он сделает со Сверчком, когда его приведут сюда…

… Больше всего меня огорчила потеря продовольствия. Страшно хотелось есть, а денег уже не имелось. Я решил немного отсидеться, а потом сделать вылазку, чтобы на оставшуюся в кармане мелочь купить хотя бы буханку хлеба. Вернее, ее четвертинку.

Размотав повязку на руке, я заметил, что рана продолжала гнить. Срочно требовалась медицинская помощь, но я боялся обращаться в больницу, где неизбежно стали бы выяснять, кто я такой и почему не обращаюсь за помощью по месту жительства. Я решил, несмотря на боль, дотерпеть до Финляндии, как вдруг с ужасом понял, что из-за больного зуба не смогу обратиться в волка, а значит, не смогу и пересечь границу. Как ни крути, а придется продавать старую куртку и опять тащиться к дежурному зубнику, а потом ждать, пока зуб окончательно придет в норму. Чем скорее это случится, тем лучше для меня. Пора было расставаться с моим убежищем.

Я осторожно выглянул в окно. Тишина и спокойствие, если не считать детей, которые носились по двору, как угорелые. Но отгороженной площадке вокруг заброшенного дома все было как обычно.

Но, опустив свой взгляд вниз, я понял, что опоздал. Двое моих вчерашних знакомцев из троллейбуса, подставив пару высоких ящиков к крыльцу, без лишних разговоров забирались на карниз…

… Кровавую лужу на крыльце смыл дворник, и уже ничего не напоминало о ночной трагедии. Ни легавых, ни штатских столбиков поблизости не наблюдалось. У милиции, видимо, хватало дел, и поэтому никто не караулил пустой дом. Подтащив два ящика к крыльцу, Ринат поставил их друг на друга и без труда очутился на карнизе, а затем проник в подъезд. Там он подождал Хому, который протискивался через узкое окошко чуть ли не пять минут, и сказал:

— Быстрее надо кончать с этим делом. Менты тоже не дремлют. Я поищу проходы в другие подъезды, а ты получше порыскай здесь.

С этими словами он поднялся на второй этаж, нырнул в боковую квартиру и, не найдя там проломов, ринулся на третий. Хома тем временем тщательно обыскивал остальные квартиры…

… Я сидел на полу, затаившись в квартире третьего этажа то ли второго, то ли четвертого подъезда. У меня возник превосходный план побега. Как только преследователи забираются в этот подъезд и начинают его осматривать, я по проломам ухожу в крайний, тот самый, где расположено заветное окошко (в других подъездах такие же окна были заделаны надежными металлическими решетками). Я ни на секунду не сомневался, что и на этот раз сумею обмануть своих врагов.

Гулкие шаги раздались над моей головой. Они появились. Теперь следовало пропустить их пониже — на второй этаж, а самому через четвертый убраться подальше от этих мест. Однако, я ошибся. Шаги разделились. Один топтался все в той же комнате, видимо, охраняя проход, а второй стал спускаться по лестнице прямо ко мне.

На третьем этаже проломов не было — это я знал точно. Я кинулся на второй этаж, надеясь отыскать выход там. Тот, кто спускался, услышал мои шаги и заспешил вниз. Я моментально облетел все четыре квартиры — проломов не нашлось и здесь. Выскочив на лестничную площадку из последней квартиры, я чуть не столкнулся с высоким парнем, охранявшем меня в автобусе (да нет, в троллейбусе, сцены погонь уже слишком перемешались в моей голове, и я уже с трудом вспоминал, участником какой погони был этот парень). Он отскочил на две ступеньки вверх и выхватил пистолет. Мне ничего не оставалось, как со всех ног бежать вниз, где меня ждал маленький тупичок, завершавшийся наглухо забитой дверью подъезда.

Но что это? Обширный пролом в центре площадки первого этажа вел в темноту. Я чуть не запнулся об выломанные из стены кирпичи, которые валялись тут же. Шаги приближались, и я, зажмурив глаза, шагнул во мрак. Потеряв опору под ногами, я сразу же рухнул вниз, больно ударившись об обломки кирпичей. Хуже всего, что я ушиб коленную чашечку правой ноги и теперь мог передвигаться лишь сильно хромая. Сделав несколько шагов, я сморщился от боли и осмотрелся.

Это оказался удивительно большой зал, огромные окна которого были закрыты фанерными листами. Сквозь щели пробивались узкие полоски света, что давало более-менее приемлемо оценить обстановку.

Ящики различного калибра, сложенные в штабеля, громоздились всюду. Скопившаяся за годы пыль поднялась в воздух, разбуженная моим появлением. Миллионы пылинок сразу же забились в нос и горло. От их противного вкуса я чуть не расчихался, выдавая свое местоположение.

Сзади послышался громкий шум. Это приземлился мой преследователь. Не теряя временя, я захромал в узкий проход между ящиками. Они стояли, как бог на душу положит, и поэтому образовывали слишком большое количество извилистых улочек. Это лабиринт был куда более запутанным, чем сугробы детского сада или сплетение труб в бойлерной. Заметавшись в разные стороны, я довольно быстро потерял направление и остановился где-то посередине торгового зала.