Владимир Покровский - Дожди на Ямайке

Тишина в Доме была какая-то странная, настораживающая и в то же время, кажется, неопасная, хотя наверняка ублюдок что-нибудь выдумал, внимательнее, внимательнее, каждую мелочь, что это там за пятнышко справа от лифта, нет, ерунда, а здесь может быть засада, осторожнее, наверняка ведь, сволочь, задумал что-то... Но вот без помех вбежав на второй этаж, по дороге открывая все двери (ни одного мамута во всем доме фантастика!), Ноблес с опаской распахнул дверь в инкрустированный анемоновым деревом, в природе не существующем, кабинет и увидел на полу лежащего Киямпура, а рядом с ним скварк на изготовку. Враг был недвижен. Его ноги были изогнуты не по-человечески, как щупальца. Костей в них уже не чувствовалось. Все-таки дуэль не будет закончена.

- Тебе стоит меня прикончить, - изо всех сил храня спокойствие, сказал Киямпур, тараща огромные на фоне бледного лица глаза. - Но не то чтобы я... не то чтобы я тебя об этом прошу. Это... было бы... неприлично.

Ноблес запрятал свой скварк, на всякий случай подобрал с полу скварк Киямпура.

- Не говори чушь. Тебе сказочно повезло. Я эту болячку знаю. Неприятно, но не смертельно. Надо только поскорее попасть к киберврачу, а то намучаешься. Болит?

Ноблес врал - он впервые видел проявления этой болезни. Судя по выражению лица Киямпура, о его ощущениях можно было и не спрашивать.

Киямпур с трудом покачал головой:

- Болит немного. Но к "врачу" не надо. Бог с ним. Если хочешь, добей, не хочешь - уйди. Твоя победа.

- Да брось ты. Мы еще с тобой хорошо повоюем, - с наигранным оптимизмом признался Ноблес и присел рядом с врагом. Ноги-щупальца Киямпура угрожающе потянулись к Ноблесу. Тот невольно отшатнулся.

- Шустрые они у тебя. Давай-ка все же к аппарату.

- Там народу много.

- Прорвемся. Что они против нас, а?

- Нет. Бессмысленно, ты и сам понимаешь, не дурачок.

Глаза их встретились.

- Уже на руки переметнулось, - не выдержав, пожаловался ему Киямпур. Ушел бы ты.

И подумал при этом - а лучше б добил. Он мечтал о том, чтобы его сейчас же добили.

- Так плохо? - негромко спросил Ноблес.

Киямпур не ответил. В сторону отвернулся.

- Я, правда, мог бы тебя оттащить к "врачу". Плевать, что народу много, это ты ерунду говоришь.

- Нет, спасибо, - прошептал Киямпур, все так же отвернувшись.

- Я мог бы посидеть с тобой.

- Смысл?

"Господи, только бы он пришиб меня сейчас, только бы, только бы!" молился про себя обреченный.

Ноблес встал.

- Красивый у тебя скварк. Со своей программой, - сказал он, разглядывая скварк Киямпура. - До чего додумались.

"Добьет! Ей-богу, добьет!"

- Дарю. Вещичка на самом деле приятная.

- На что он мне? Но все равно спасибо. Киямпур!

- А.

- Ты действительно уверен, что не хочешь к "врачу"?

Опять их глаза встретились, и больного Киямпура эта встреча добила. Еле сдерживая подступившие слезы, не отрывая взгляда от Ноблеса и уже до самого конца не собираясь его отрывать, Киямпур тихо сказал:

- Если бы не Аугусто, мы с тобой приятелями могли бы быть! Правда?

И желая сделать ему приятное, и даже веря в то, что говорит, Ноблес ответил ему:

- Знаешь, а ведь если б не эта болячка дурацкая, ты бы меня сделал.

Киямпур протестующе улыбнулся, сказал "спасибо", и Ноблес выстрелил.

27

С самого первого дня "Холокаста" Аугусто, выгнав всех из дому, заперся на своем этаже, велел интеллектору обеспечить глухую молекулярную защиту, пересчитал пищевые запасы и стал в одиночку переживать ужас.

Он понимал, что Федер, человек неглупый и в своем деле большой специалист, должен был предусмотреть возможность того, что Аугусто, самый главный его враг, попытается избежать его мести, уйдя в глухую защиту. Но как защититься от невидимого вируса, который, может быть, уже в теле Благородного и только ждет нужного часа?

Он понимал также, что для него придумано что-то особенно страшное, федерово бесчеловечье было оправданно, на самом деле он с первого же дня безоговорочно принял и месть, и смерть. Он бы даже и сдался, но глубоко укорененный инстинкт борьбы за существование держал его - только этот инстинкт и заставил его обрадоваться запланированной Федором отсрочке и попытаться за это время отыскать лазейку из тупика.

А в том, что такая лазейка существует, он ни секунды не сомневался. Нет идеальных людей, нет идеальных интеллекторов, не бывает на свете идеальных планов. Где-то Федер совершил ошибку - кроме, конечно, той главной, что привела его вместе с командой к бесславной смерти на взорванном вегикле. Оставалось ее найти.

Давным-давно забытые академики, на которых Аугусто махнул рукой еще до того, как Федер их обезвредил, всплыли в его памяти, тут же превратившись в возможную спасительную соломинку. Аугусто вскочил с кресла и заметался по этажу.

- Да-да! Они! Вот именно!

Однако здесь его ждало разочарование. Интеллектор дал обзор помещений дома академиков - все умники были уже мертвы. Федер пощадил их и умертвил сонной болезнью, во время которой специально выведенные микроорганизмы при попадании в кровь начинали производить громадное количество снотворного человек спокойно засыпал и не просыпался. Минут пять Аугусто с завистью разглядывал лежащие на кроватях трупы, потом озабоченно скривился и пробормотал:

- Повезло им. Приличная смерть, не как у остальных.

Этот ход, значит, мимо. Что же делать? Лазейка, черт возьми! Должна быть хоть какая-то лазейка, так не бывает, чтоб ее не было. Федер этот поганый наверняка где-то что-то недосмотрел.

Так бывает, даже с очень решительными людьми. Винтик какой-то заедает, и все останавливается, но напряжение копится. Человек со все возрастающей энергией начинает твердить себе, что так дальше нельзя, что надо срочно что-то предпринимать, но не предпринимает ровным счетом ничего и поэтому еще больше нервничает, еще упорнее, как молитву, начинает уговаривать себя немедленно действовать. Аугусто на эту удочку попался впервые в жизни и чувствовал себя при этом очень противно.

Он падал в услужливые кресла и подолгу там лежал, глядя на потолок, он таращился в окна, туда, где в светлое время царили кошмары, где невообразимые уроды, бывшие когда-то людьми, то совокуплялись, то дрались и потом очень быстро умирали, что-то косноязычно пытаясь доказать небесам... "Театр! - думал Аугусто. - Театр для одного зрителя. Имя актера, исполняющего главную роль, - Смерть".

Спустя немного времени Аугусто все-таки понял, что, находясь взаперти, он не найдет выхода из ловушки, не найдет того прокола, который случайно или сознательно допустил Федер. Нужно выйти из дома, пройти, все просмотреть и понять, что хотел от него Федер, потому что явно от него Федер чего-то хотел. Иначе почему не заразил сразу?