Дмитрий Воронин - Чаша Торна

* * *

— Это «крылатые братья», — уверенно заявил Рон, разглядывая хламиду одного из убитых.

Грязная ткань, пропитанная к тому же кровью, все же позволяла рассмотреть грубый рисунок, не вышивку, как ему показалось вначале, а намалеванный краской. Угадывались крылья, когти и длинный хвост, но вместо оскаленной пасти было изображено жалкое подобие человеческой головы. К спине было пришито что-то вроде крылышек.

— Они совсем не умеют драться, — заметил гном, сидящий на камне и правящий свой топор. — Зачем только полезли?

— Они бы и не полезли, — все еще тяжело дыша, ответила Айрин, привалившаяся спиной к камню. Волшебница слишком много сил вложила в заклинание, и теперь ей требовалось время на отдых. — Мы же у них на глазах убили их бога…

— Хорошо, что у них был всего один болт к арбалету. Иначе здесь, на открытой местности, они могли бы нас перестрелять, как цыплят.

— Они же не воины, — пробормотала девушка. Говорить ей было еще тяжело, но и молчать она не собиралась. — Подождали бы, пока виверны разделаются с нами, потом собрали бы наше добро… Я много слышала о них, эта секта почитает виверн как внуков самого Торна… Ну, в том смысле, что драконы — его дети, а виверны, следовательно, внуки.

— Их объявили вне закона, — заметил Рон.

— Почему? — спросил Брик, и рыцарь усмехнулся, глядя на перевязанное плечо юноши, дескать, ответ вот он, прямо под стягивающей руку повязкой.

— Сами по себе они не опасны, — ответила за Рона Айрин. — Но мало того что они выращивают виверн, так еще и жертвы им приносят, пока те слишком малы, чтоб охотиться самостоятельно. Ладно, когда речь о козленке или теленке, но они искренне считают, что виверны достойны самого лучшего, и время от времени жертвуют им самих себя.

— Так ли уж это плохо? — Случайно задев поврежденное плечо, Брик скривился и чуть не зашипел. Заклинание, избавляющее от боли, требовало, помимо знаний, обеих рук, а вот рука-то у него как раз и не действовала. — Ну, сожрали бы виверны своих почитателей, туда им, уродам, и дорога…

— Не все так просто, мой мальчик, — печально улыбнувшись, ответил Рон, делая вид, что не заметил, как вспыхнул юноша при таком обращении. — Раз попробовав человеческого мяса, виверны потом будут охотиться на людей всю жизнь. Собственно, как и большинство других хищников… только они не в пример опаснее, скажем, волка или даже медведя.

— Рон, кажется, я уже могу… помоги мне встать, — попросила Айрин, убедившись, что сама подняться она не в состоянии.

— Стоит ли?

— Да, стоит… Ну же, давай.

Он легко подхватил ее на руки, не торопясь ставить на землю. Рука девушки обхватила шею рыцаря, и он почувствовал, как сердце забилось в его груди. Для чего Айрин понадобилось вставать, он понял без слов. Не выпуская ее из рук, он подошел к грифону, увлеченному трапезой — клюв выдирал из туши поверженной виверны огромные куски мяса, которые грифон тут же с видимым удовольствием глотал.

— Я хочу поблагодарить тебя, могучий Флар… — Волшебница пыталась говорить громко, но сил на это у нее было еще недостаточно, поэтому в первый момент Рону показалось, что грифон не расслышал.

Проглотив еще один кусок, грифон выпрямился, золотистые глаза уставились на волшебницу. Окровавленный клюв раскрылся.

— Неужели сания думает, — в голосе сквозила насмешка, — что я беспокоился о ее здоровье? Я беспокоился об обеде, не более того.

— Ну да, об обеде… — хмыкнул Рон. — Я смотрю, тут навалено мяса более чем достаточно.

— Ты подвергаешь сомнению мои слова, человек? — В голосе грифона отчетливо послышалась угроза. — Я не питаюсь падалью. Я охотник и ем только свою добычу. Это, надеюсь, ясно?

— Конечно, могучий Флар, — кивнул Рон. — Конечно, ясно. Тем не менее прими нашу искреннюю благодарность за спасение Айрин-сан от верной гибели. Даже если в тот момент ты об этом не думал.

— И благодарности ваши мне не нужны, — фыркнул грифон. — И вообще, я тут, видите ли, обедаю. Не могли бы мы отложить разговоры на потом?

Если бы речь шла о человеке, Рон бы голову дал на отсечение, что грифон покраснел до корней волос. Разумеется, без причины злить грифона не стоит, но рыцарь был убежден, что Флар и в самом деле сознательно пришел на помощь человеку, а теперь в душе укоряет себя за это благое дело, не вяжущееся со строгим приказом Совета грифонов, ограничившим его функции только наблюдением.

* * *

В любом случае дальше двигаться было нельзя. Брик скрипел зубами от боли, и помочь ему могла только Айрин, сама находившаяся в полуобморочном состоянии и нуждающаяся в отдыхе. Решив не ждать, пока волшебница придет в себя настолько, что сможет применить что-нибудь из известного ей арсенала лечебных заклятий, гном прибегнул к народному, хотя и вполне действенному средству: влил раненому в горло чуть не кварту крепкого вина, предусмотрительно приобретенного им в городе. Юноша заснул.

Они потеряли двух лошадей и большую половину запасов провизии. Мешки с едой были навьючены на невысокую, но крепкую, выносливую лошадку, однако той крупно не повезло — пылающая туша виверны, сбитой волшебницей, рухнула прямо на бедное животное. После чего мешки, смятые в лепешку, пропитанные кровью и виверны, и самой лошади, закопченные и местами сильно обгоревшие, уже ни на что не годились, как и их содержимое.

Грифон улетел, закончив трапезу и, как показалось Рону, жутко страдая от глубокого душевного конфликта. Сам рыцарь вместе с гномом перетащил тела убитых в найденную неподалеку яму, а затем забросал их землей. Первое время он всерьез опасался, что где-то в скалах засели другие члены «Крылатого братства», но вокруг было тихо, видать, эта группа была относительно немногочисленной. С трупами виверн и лошадей они ничего делать не стали — с этим вполне могут разобраться и падальщики, когда люди отсюда уйдут.

К вечеру Айрин немного оправилась и смогла заняться плечом Брика. Магия исцеления, никаким боком, казалось бы, не относящаяся к пламенному факультету, тем не менее была девушке знакома, и Брик избавился наконец от боли. Правда, даже подстегнутая магией, рука будет бездействовать еще день, а то и два, но спасибо и на том — на обычное выздоровление ушло бы, пожалуй, с полмесяца.

Ночевать решили здесь же — даже если где-то в окрестностях и остались виверны, то ночью они имели привычку спать, и путникам с этой стороны ничего не грозило. Рон, как обычно, взял на себя первую стражу, зная, что все равно не заснет. Айрин привычно пристроилась у костра рядом с ним. Она все еще была слаба, но спать ей не хотелось, поэтому она просто прижалась к Рону и молча смотрела на огонь…