Антон Антонов - Пепел наших костров

Ее привел на суд Караванщик, одетую, без конвоя и без пут на руках и ногах. Она с самого начала демонстрировала недовольство, порывалась пойти к своим, но Караванщик ее успокаивал, и она дотерпела до конца. Но в конце, разобравшись в сути приговора, она возмутилась и набросилась на Караванщика с криками и чуть ли не с кулаками.

– Ты же говорил, что нас всех отпустят! Мол, надо только отработать спасение, и все. А оказывается, девчонок теперь будут продавать, как каких-нибудь коров.

– Успокойся, тебя никто не продаст, – пытался утихомирить ее Караванщик. – Ты в моей доле, и я отпускаю тебя хоть прямо сейчас. Иди, куда хочешь, если не боишься.

– Ну уж нет! – неожиданно заявила Дарья и стала лихорадочно срывать с себя рубашку. Пуговицы посыпались на пол.

Обнажив свой выдающийся бюст, она направилась к Гюрзе, сдернув по пути платок, опоясывающий бедра.

Гюрза с интересом посмотрел на обнаженную валькирию, а она, глядя на него в упор, сказала:

– Это ты будешь нас продавать? Тогда бери и меня. Я хочу быть со всеми.

– Ладно, – согласился Гюрза и спросил у Караванщика: – Ты не против? Ты ведь ее уже отпустил, а она решила сдаться мне.

– Ну и черт с ней, – пожал плечами Караванщик. – Только теперь я беру себе пятерых.

– Конечно, – кивнул Гюрза и повернулся к Дарье.

Он потрогал ее грудь, провел рукой по животу и сжал в ладонях ее запястья, словно собираясь заломить руки за спину, чтобы связать их. Но потом вдруг отпустил и произнес негромко:

– А я тоже тебя отпускаю. Ты не бросила своих, и это мне нравится. А теми, кто мне нравится, я не торгую.

Вид у Дарьи был несколько ошарашенный. Она стала озираться по сторонам, и этот взгляд перехватил Череп.

– Эй, или к нам! – крикнул он. – Мы тебя точно не отпустим.

Но на это Дарья не соблазнилась. Слишком уж отвратно выглядел лысый бандит.

Вместо этого она обратилась к Шаману, который все еще восседал на пне, с интересом наблюдая за развитием событий.

– Этот, – она махнула рукой в сторону Гюрзы, – меня отпустил, так?

Шаман кивнул.

– Значит, я свободна и могу делать, что хочу?

Шаман кивнул еще раз.

– Тогда я остаюсь здесь, – заявила Дарья. – Буду жить с Жанной. Ты как, не против? – адресовалась она персонально к поэту Сергееву.

Тот впился взглядом в ее бюст и по всему было видно, что он обеими руками «за».

– Но только чтобы все помнили – я свободная, – добавила Дарья. – Меня отпустили сразу двое и главный подтвердил.

Шаман кивнул снова. Его откровенно забавляла эта ситуация. Поэт тоже улыбался, и вид у него был глуповатый.

– А на самом деле ничего смешного нет, – сказал ему Востоков. – Я тебе точно говорю – крайним будешь ты.

Но поэт его уже не слушал. От одной Жанны он еще мог отказаться, но чтобы сразу от обеих… А ведь если Жанна попадет к кому-то другому, Дарья тоже не останется у поэта.

Зато, угрожая Жанне, Дарью можно будет держать в повиновении. а она хоть на лицо и некрасива, но в постели настоящий огонь. Востоков, который познакомился с постельными талантами Дарьи еще в Белом Таборе, охотно это подтвердил.

68

О чем Шаман несколько часов разговаривал с Гюрзой наедине, догадаться нетрудно.

Конечно же, о похищении Гарина. Теперь, когда Пантера самоустранился, автоматически отпала самая сложная часть задачи. Не надо было тратить силы на уничтожение Пантеры и ликвидацию последствий. А последствия могли быть очень серьезные. Пантеровцы могли отказаться работать на убийцу их лидера и даже объявить Шаману кровную месть.

Теперь же дело было улажено ко всеобщему удовольствия. Пантера скрылся в джунглях, а Гюрза согласился на компромиссное решение: Шаман отдает ему часть пленных валькирий, а пантеровцы организуют похищение Гарина.

Пять пленниц – это была не плата за операцию, а всего лишь подарок в обмен на компромисс. О плате договорились отдельно, и Шаман не скупился на обещания, тем более, что он имел карт-бланш от Варяга. Понятно, что президент, пусть даже и самозванный – это птица дорогая и расплачиваться с киднепперами надо соответственно.

После того, как стороны сошлись в цене, возникла еще одна проблема – порядок расчетов. Пантеровцы хотели получить половину суммы до операции и независимо от ее успеха, а другую половину – после и только в случае успеха. А Шамана такой вариант не устраивал и он предлагал гораздо меньший задаток.

Но в конце концов договорились и по этому вопросу – хотя произошло это не на первой встрече, а через несколько дней, уже после суда.

За это время пантеровцы успели прикинуть, что необходимо для операции и насколько вероятен успех. Последний показатель оценили, как «пятьдесят на пятьдесят», но все в один голос говорили, что без Пантеры будет трудно.

– Будем надеяться, что Пантера не возьмется охранять Гарина, – подвел итог Гюрза и закрыл эту тему.

Конечно, Пантера, оставшийся не у дел, никогда не нанялся бы в охранники. У него было другое призвание. Однако узнав об операции, которую затеяли его бывшие соратники, он вполне мог устроить им акцию возмездия. Судя по слухам о Пантере, который все-таки иногда выходил из джунглей и убивал не всех с кем встречался, он был бы рад стереть всех ушедших от него бойцов с лица земли – однако он еще не окончательно растерял остатки разума, и понимал, что воевать в одиночку против отряда суперэлитных бойцов ему не по силам.

Пантера понимал, что если он убьет кого-то из бывших соратников, которых он теперь именовал не иначе как «предателями», то они объявят ему кровную месть, и будут оправданы в глазах окружающих, поскольку люди Шамбалы давно уже считают Пантеру безумным диким зверем и готовы поставить памятник из золота в натуральную величину тому, кто его уничтожит.

Но вот если Пантера просто сорвет «предателям» сверхважную операцию, он сможет гордиться собой, а у них, в соответствии с самурайским кодексом, не будет права на месть.

Правда, не было никаких гарантий, что пантеровцы станут свято соблюдать самурайский кодекс, но для Пантеры это не имело никакого значения.

Поэтому Гюрза и его команда, обсуждая детали предстоящей операции, постоянно держали в голове этот непредсказуемый фактор. Но гораздо больше их интересовали другие факторы, без которых Пантере, пожалуй, будет нечего делать – операция сорвется и так.

Прежде всего, конечно, это боеприпасы. Метание ножей и поединки на мечах – это замечательно, но охрана Гарина предпочитает стрелять, и у нее пока есть чем это делать. Если близко воробей, мы готовим пушку.

А нападение, как известно, требует гораздо большей мощи, чем оборона. И боеприпасов это тоже касается. Нужен запас и немалый.