Сергей Беляев - Приключения Сэмюэля Пингля

- Вы сделали открытие, ваша светлость? - не мог не спросить Вандок.

- Да, я открыл, что вирусы-это паразитарные белки. Молекулы их ведут себя как болезнетворные начала, а главное...

- Ваша светлость! - воскликнул Вандок. - Мой отец работал в ботаническом саду на Яве. Я от него слыхивал что-то про эту заразу.

- Прекрасно. Значит, вы не будете зевать во время моего рассказа. Вирусы, или, как их еще называют, фильтрующиеся вирусы, ультравирусы, - это одно и то же оказались доступными обработке. Бактериологи умеют выращивать микробов с нужными для опытов качествами, как ботаники выращивают сорта растений. Так и я, изучив строение молекулы паразитарных белков, начал их химически перестраивать.

При искусственной перестройке вирусы в одних случаях постепенно утрачивали свою вредоносность, а в Других приобретали новые биологические свойства. Одно такое свойство я проверил на себе. Вирус изменил черты моего лица. Вандок, явившись ко мне как к доктору Рольсу, не узнал, что перед ним человек, которого он преследовал как Мильройса. И вы, Сэм, не узнали своего "змеиного профессора" в Добби. Этот же вирус изменил и самого Вандока. Отсюда и ряд приключений, которые выпали не только на долю Сэма. Некоторые обработанные мною вирусы oказались способными перестраивать всю структуру белков организма. Морщинистая мозаика картофеля, курчавость хлопчатника, превращения листьев в колючки, изменение внешних признаков сахарного тростника - все это знакомо тебе Сэм?

И мой благодетель рассказал, как он удалился в изгнание, в свою старую лабораторию Бирме, где жила и работала его славная ученица Лиз, дочь Мигли. Эта лаборатория должна была давать и деньги, чтобы продолжать опыты, прерванные в Олдмаунте. В Америке, на пути в Бирму, остановившись в отеле, Паклингтон сделал оплошность: он записался у портье первым пришедшим ему на память именем. Это было имя его отдаленного предка по материнской линии, имя Вильяма Мильройса, жившего во времена великой революции и 17 февраля 1646 года голосовавшего за объявление республики. Мерлинг догадался, кто скрывается под этим именем, лишь только прочитал информацию начальника сыскного бюро со списком прибывших в Новый Свет за период с 6 мая по 6 июня 193... года. Тождество Мильройса с бывшим Паклингтоном было установлено. Бюро сыска получило выгодное предложение, и с этого момента началась работа Вандока. Препараты со змеиной станции оказались лучшими на мировом рынке, а секрет производства был известен только лорду и Лиз. Лорд нажил на змеиных ядах вдвое больше, чем вся стоимость Олдмаунта. Заметив слежку Вандока, Паклингтон сначала подумал, что этот агент подослан конкурирующими фирмами с целью раскрыть секрет производства. Этого он позволить не мог...

- Я и тебя, Сэм, подверг некоторой проверке, но ты оказался просто добродушным и любознательным юношей, и я привязался к тебе. Ведь я знал, что ты не просто Сзм, но Пингль... Поэтому я и хотел приучить тебя к работе на змеиной станции.

- Будет мне памятна эта станция,- заметил Вандок.- Но, между прочим, и я подумываю, не открыть ли мне такую фермочку. Честное слово, пожалуй, выгоднее разводить джирр и прочих ползунов, чем свиней или ослов. Только это надо начинать с большой ученостью в голове, а этого-то мне и не хватает. Простите, ваша светлость, но мне бы хотелось дослушать об этих проклятых вирусах до конца. Они меня так изменили, что даже Сэм не узнал меня. Если я заявлюсь в бюро, директор тоже примет меня за самозванца.

- Оказалось возможным, Вандок, еще так изменять молекулы вирусов, - сказал Паклингтон, - что они делают организм невосприимчивым к самым страшным болезнетворным микробам. После прививок в Набухатре и здесь ты, Сэм, обладаешь абсолютной невосприимчивостью к заразным болезням. Тебя могут кусать бешеные собаки, чумные крысы, малярийные комары, но ни один вирус, ни один микроб никогда больше не приживется в твоем теле, Сэм...

- Но я навсегда останусь измененным, - прошептал я.

- Нет, Сэм. Ты получил вирус в ослабленной форме. Он обладает только временным действием. Ты просто чересчур напуган. По-моему, от происшедших с тобой изменений уже и следа не осталось. Возьми из шкафа зеркало и посмотрись..

Зеркало показало, что ничего ужасного со мной не произошло. На меня смотрело худощавое, загорелое, энергичное лицо молодого человека.

- Да это же я! - вырвалось у меня радостное восклицание. - Вы вылечили меня! Как благодарить вас!

- Дайте-ка мне зеркало, - попросил Вандок. Он посмотрел и только махнул рукой. - Родная мать не узнала бы! Разве только по шраму на затылке: я как-то раз подрался с мальчишками на улице, и мне чуть не проломили голову.

- Хотите, я буду лечить вас? - предложил Паклингтон Вандоку, но тот осторожно положил зеркало на стол и отрицательно помотал головой.

- Благодарю вас. Не стоит беспокоиться. На свете у меня нет ни родных, ни близких. Проживу как-нибудь и в таком виде. Чем он хуже других?

Паклингтон добавил несколько любопытных соображений относительно вирусов. Может быть, это остатки микробов, в процессе эволюции за десятни миллионов лет приспособившихся к такому своеобразному паразитизму и за это время утративших некоторые общие черты, присущие микроорганизмам. Во всяком случае, изученные Паклингтоном вирусы становились "ручными" и начинали повиноваться человеческой воле и знанию.

Рассказывая нам о себе и о вирусах, лорд воодушевился. Снова сидел передо мною прежний милый "змеиный профессор", и это был тот человек, который помог мне учиться и в Дижане, и в Бирме, и здесь. Я с наслаждением слушал его, мне казалось, что каждое его слово делает меня богаче.

V

Паклингтон рассказал, что если и тканей еобсжн выделить белок и искусственно придать ему епособяасть паоазитирования, а затем ввести в организм живой конпот то можно вызвать перестройку структуры ее белков; это сообщит кошке свойства собаки.

- Да ты, Сэм, видал у меня в виварии, что собаки начали вести себя, как кошки, и наоборот.

Вандок хлопнул себя по лбу ладонью.

- Да уж это не ваши ли звери нагрянули третьего дня в Эшуорф? Странные собаковидные коты и мяукающие пудели. Вот была потеха!

- К сожалению, - подтвердил Паклингтон. - Это Сэм прозевал, и они вырвались у него из клеток.

- Ну, вас за это не поблагодарят, - покачал головой Вандок, обращаясь ко мне. - Эти котопудели разнесли заразу. Ваша светлость, вы только пoдумайте, как захворали стряпчий, судья и многие другие!

- Знаю, знаю, - ответил Паклингтон. - Хм... не стоит волноваться. Искусственные вирусы не так стойки, как вы думаете. Молодой аптекарь, снабжающий меня реактивами, тотчас сообщил мне о таинственной эпидемии и о хлопотах, которые она причинила уважаемому доктору Флиту. Я видел его рецепты. Они очень правильны. Я вижу улыбку на твоем лице, Сэм. Никогда не надо смеяться над тем, чего ты не вполне понимаешь. Флит старый, а потому и очень опытный врач. Он сообразил, в чем дело. Он дознался в разговорах с пациентами об источнике заразы. Сегодня я повидался с ним. Мы вспомнили, что когда в 1918 году появилась на фронте странная болезнь, которую все врачи признали "лихорадкой неизвестного происхождения", потому что не знали ее и путались в диагнозах, нашелся один старый врач; он посмотрел только десяток больных и сказал: "Дорогие коллеги, да это же самая обычная инфлюэнца". И он оказался прав, этот старый практик. Неизвестная лихорадка, обошедшая мором нашу планету под названием "испанка", была не что иное, как инфлюэнца, грипп, вирусное заболевание, только в особо тяжелой форме. Пациенты доктора Флита все до одного выздоровеют и уже выздоравливают.