Стефан Вайнфельд - Случай Ковальского (Сборник научно-фантастических рассказов)

Гоер мгновение молчал, потом медленно, не поворачиваясь и не изменяя голоса, спросил.

— Скажи, Эпси, кто вы в действительности?

— Люди.

— Люди? Но ведь невозможно, чтобы за то небольшое время, пока я был в анабиозе, вы настолько ушли вперед!

— Это неважно, Гоер.

— Не верю, не верю! Слышите! Вы не люди. Вы меня обманываете.

— Тогда кто же мы по-твоему?

— Жители этой проклятой коричневой планеты. Я разгадал вашу уловку! Разгадал! — кричал он, слыша эхо собственного голоса под потолком диспетчерской.

— Этого следовало ожидать, Эпси, — сказал Тод.

Эпси немного помолчал.

— Ты не прав, Гоер, — сказал он наконец. — Попробую тебя убедить.

— Тут слов недостаточно.

— Ты слишком самоуверен, Гоер. Ты думаешь, чужая цивилизация стала бы убеждать тебя в чем-нибудь?

— Не знаю. Вероятно, это зависело бы от того, зачем я им нужен.

— Логично, — сказал Тод.

— Попробуем иначе, — согласился Эпси.

— Подожди. Он убедится сам.

— И все-таки я попробую. Почему ты думаешь, что встреча с чужой цивилизацией на этой планете более вероятна, чем встреча с людьми?

— Ваша техника — не человеческая техника.

— Ответь на вопрос.

— Хорошо. Я считаю, что возможна и встреча с людьми. Но это были бы люди, а не голоса.

— Как это понять?

— Обычно. Не знаю, что б я дал, чтобы меня встретил нормальный космонавт в скафандре и на нормальной маленькой ракете переправил на базу, на настоящую базу — белый купол, впрессованный в скалы.

— Буметон все это упрощает, — сказал Тод.

— Но это же не посадка. Это — ничто! Для вас космонавт — не более чем белковая посылка, которую следует доставить по нужному адресу.

— Ты преувеличиваешь.

— Нисколько.

— А база? Зачем тебе база? — вмешался Эпси. — Ведь то, что мы приготовили для тебя, удобнее. Ты знаешь здесь каждый уголок.

— Но это клетка… понимаете, клетка…

— А твой космолет в пустоте — не клетка?

— Нет. Я мог им управлять, мог, наконец, выйти наружу и улететь в космос.

— Если дело только за этим, мы сделаем тебе выход. Ты сможешь разгуливать по планете в скафандре, у тебя будет ракетка для разведочных полетов. Хочешь?

Гоер не ответил. Он смотрел на матовые экраны диспетчерской, вернее, ее копии, потом спросил:

— Скажите, что вы собираетесь со мной делать?

— Ты увидишь все что захочешь, разумеется, в определенных разумных пределах.

— Зачем я вам нужен?

— Не понимаю.

— Ну, вам, чуждым существам с иной структурой.

— Увы, он не верит, что мы люди, Тод, — сказал Эпси.

— И не знаю, сумеешь ли ты его убедить.

— Вы можете убедить меня — придите ко мне.

Они не ответили, и Гоер повторил немного громче:

— Придите ко мне, слышите?

— Ты увидишь нас на экране, — первым отозвался Эпси. — Смотри, это я.

Загорелся большой лобовой экран, и Гоер увидел на нем высокого мужчину в странной переливающейся одежде, медленно прогуливающегося вдоль ряда пальм. Вдали, за желтым пляжем, пенилось море.

— Но это Земля!

— Да, Земля.

— Понимаю. Сначала ты показал себя там на Земле, а теперь ты придешь сюда, в диспетчерскую, я увижу твое лицо и буду знать, что ты человек, что ты был на Земле. Так, да?

— Не совсем. Я не приду к тебе в диспетчерскую ни сейчас, ни завтра, никогда. Никто к тебе не придет.

— Почему?

— Думаю, ты не поверишь. Нет ничего такого, что могло бы к тебе прийти.

— Не понимаю… ничего не понимаю. Или я уже не могу мыслить логично, как человек… Анабиоз… Ничего не понимаю.

— Успокойся, Гоер. Попробую тебе объяснить.

— Минутку, — перебил его Тод. — Он должен и меня тоже увидеть на экране.

— В данный момент это несущественно, — не дал ему докончить Эпси.

— Для меня — существенно, Эпси. Он — человек. Я хотел бы, чтобы кто-нибудь сказал, что видел меня…

— Можешь рассматривать себя с помощью трансинформаторов.

— Это разные вещи, Эпси.

— Передай себя психоанализаторам. Они убедят тебя, что ты действительно существуешь.

— Я не сомневаюсь, просто…

— Не прерывай. Сейчас мы занимаемся Гоером. Итак, Гоер, ты хотел знать…

— Да. Хочу знать.

Гоер прошел к пульту управления и сел в кресло космогатора. Он смотрел на экран. Пальмы кончились, и море становилось все ближе. Мужчина шел прямо к волнам.

— Итак, Гоер, примерно через сто двадцать лет после твоего отлета — мы это проверили — человечество технически осуществило перемещение во времени…

— В чем?

— Во времени. Разумеется, в прошлое. Можно было перенестись во вчерашний день, в прошлый месяц, прошедший год, на сто, тысячу лет назад.

— Значит, это все-таки возможно?

— В твое время очень немногие верили в это. Начались путешествия во времени. Гораздо хуже обстояло дело с пространством. Скорость света ограничивала возможности перемещения человека с помощью космолетов. Кроме того, космонавт не может сотни лет находиться в анабиозе. Таким образом, способ передвижения, которым пользовался ты, не имел больших перспектив. Как ты помнишь, рассчитывали даже, сколько звезд может исследовать человек в зависимости от максимальной продолжительности состояния анабиоза.

— Да, конечно…

— Это тоже было преодолено. Человечество научилось пересылать колоссальное количество информации со скоростью света в виде пучка электромагнитных волн.

— Ну и что?

— Таким образом стало возможным пересылать всю информацию, касающуюся индивидуальности человека.

— Индивидуальности?

— Да. Всю информацию, которая в сумме дает тебя: твои воспоминания, привычки, стремления.

— И это возможно?

— Технически трудно, но выполнимо. Там, на Земле, из мозга человека экстрагируется информация и высылается в виде пучка электромагнитных колебаний в космос.

— И тогда человек перестает существовать? — спросил Гоер.

Эпси не ответил. Гоер смотрел на экран. Человек дошел до плотного, смоченного пеной прибоя слоя песка, на котором оставались следы его ступней.

— Нет, — Эпси говорил как бы с трудом, — не перестает. Он перемещается в космосе в виде неизменного пучка волн. Время для него не существует.

— А волны дойдут до трансформатория, — добавил Тод.

— До чего?

— До преобразовательной станции. Ты на одной из таких станций.

— Здесь собраны приборы, в которых информация может продержаться любое время. Эти приборы аккумулируют информацию, запоминают ее… и человек начинает мыслить. Его индивидуальность хранится в трансформатории столько, сколько нужно.