Мария Симонова - Охота на Снайпера

– Прям щас спросим, кто из них бригадир? – прошептала Кэт.

– Ты что, окстись! – прошептал в ответ Ян. Несколько секунд тишины сопровождали их проход через зал к стойке бара. Потом разговоры возобновились. И вдруг...

– Катя!

Кэт резко обернулась. Ян, само собой, тоже. Из-за столика неподалеку поднимался худой старик в очках, очень смахивающих на пенсне.

– Савелич?.. – спросила Кэт, делая шаг в его сторону и не замечая, что в зале вновь воцарилась тишина. – Савелич, это вы?..

Да, это, без сомнения, был он – тот самый старик с Хасса, единственный, отдавший за нее свой голос вопреки решению комитета людского поселения, обрекшего ее на смерть.

Она обняла сухие, неожиданно сильные плечи. Села рядом – кто-то, точно не Ян, подал ей стул, и Яну тоже подвинули.

– Савелич, у вас новые очки.

– Да, Катенька. Это уже третьи.

– Я думала, что вас переправят в Москву. Я просила...

– Ах, Катя, не стоит об этом переживать – я про нее давно забыл. Действительно так – эта планета...

– Эта планета всех скрутит в бараний рог.

Кэт совсем не смотрела вокруг и не сразу заметила, что за люди сидят за одним столом с Савеличем, а теперь и с ней. Помимо Яна, конечно, – его она чувствовала сердцем.

Она поглядела на того, кто произнес последнюю фразу, – плотное лицо, снежно-белая шевелюра. Анатолий. То ли Маркович, то ли Макарович – один из первых, кого она встретила в том поселении на Хассе. Член того же памятного комитета. Что ж, неудивительно, что она его не узнала – на Хассе он был по-ковбойски сухощав. А по правую руку от него – конечно же, жена Светлана, тоже раздобревшая и вроде бы даже помолодевшая, чему Кэт мимолетно порадовалась. Но с куда большей радостью она перевела глаза обратно на Савелича. Перед нею, оказывается, уже стоял бокал с чем-то. Пригубив, она узнала мартини – а вот об этом уже точно Ян позаботился, кто же еще?

А Савелия уже подхватил тему и говорил, говорил, говорил...

– Поначалу все как полагается стоит, прочно и незыблемо – камень он и есть камень, бетон он и есть бетон – все крепкое, холодное, мертвое. Надежное, в общем. Но проходит время, и эти чуждые здесь материалы, привезенные из иных миров... ассимилируются – пожалуй, это самое подходящее слово; постепенно пробуждаются и начинают потихонечку жить. Вместе с планетой. Стены изгибаются. Могут вытягиваться или сжиматься, при этом оставаясь твердыми! И без единой трещины, заметьте!

– И смизолит, и пластуб... и феррогот! С ними происходит то же самое!.. – наклонившись вперед, сдавленно, словно секретную информацию, сообщила Светлана.

– Синтетические материалы не исключение, – с удовольствием сказал Савелич. – Странно, но факт!

Сидели долго, забыв про то, что следует искать каких-то инженеров и бригадиров. Оказалось, что празднуют очередное прекращение работ и заодно – так удачно! – их прибытие. Старое почти не вспоминали. Прибывшим задавали много вопросов. Они рассказали стандартную легенду про свой приезд, рассказали о жизни в Москве – собеседники слушали с интересом, удивлялись, спорили, но той былой жадности, того трепета и едва сдерживаемых слез не было и в помине. Задавали вопросы они, Савелич охотно отвечал. Ян спросил о Проекте Российской Военной Академии – реально ли все-таки его осуществить?

– Здесь? Ха! – воскликнул Савелич, чуть не столкнув со стола свою кружку. – Да сроду они не смогут ничего здесь осуществить! Кишка у них тонка!

– Ну а если они убьют планету? Сделают ее испытательным полигоном для новых бомб?..

Воцарилось молчание и, странно, от их стола оно разлилось по залу. В полной тишине Савелич покачал головой:

– В нашей части галактики много планет, среди них большинство никчемных. Им есть где испытывать бомбы. Этот мир уникален. А мы, люди, любопытны, жадны и изобретательны.

– И жестоки, – сказал Ян.

– Пожалуй. Да, жестоки. Иногда даже слишком. Но не глупы... – Савелич помрачнел и сказал совсем тихо: – Я надеюсь, что не настолько. Все-таки надеюсь...

Инженер с бригадиром были забыты, ночевать пошли к Савеличу. У него был свой отдельный дом, но Савелич объяснил – ничуть, кстати, не заплетающимся языком, – что это вовсе не странно: здесь намечалось грандиознейшее строительство, и домов (которые он назвал «времянками») было завезено в избытке, как выяснилось позже – в переизбытке. Так что, если они все-таки подойдут завтра в «Соваю» к инженеру или бригадиру (которые, кстати, и сегодня там были), то кто-нибудь из них запросто выпишет и им дом – со склада, дрейфующего где-то на северо-западе.

В доме, нехарактерно для Савелича чистеньком, оказалась одна большая комната плюс санузел с душем. Кровати было две, но при желании можно было разложить еще парочку. Проведя их в дом и указав, что где и как, старик как-то вдруг спохватился и засобирался – ему, мол, срочно требуется пойти по важному делу к Бергману и заночевать, скорее всего, придется там.

Они смотрели на него, такого деликатного, молча – Кэт расширив глаза, Ян, напротив, сузив. Вопросов у них, конечно, оставалось много. Кэт, к примеру, волновало, не изогнется ли к утру дом? А Яна – как они, при такой «мобильности» материалов, умудряются еще тут что-то возводить?.. Однако к тому моменту, как за стариком захлопнулась дверь, их уже ничто не интересовало. Помимо друг друга.

Кэт проснулась первой – обнимая Яна, все еще ощущая себя единой с ним, на его плече. Неимоверного труда ей стоило от него оторваться, но... В комнате уже было светло. Скоро должен был появиться хозяин. Ее потянуло разбудить Яна поцелуем, но... тогда они рисковали задержаться в постели надолго.

Решив позволить Яну еще немного поспать, Кэт поднялась и отправилась в туалетную комнату умываться. Затем потихоньку оделась и открыла дверь. Она думала просто высунуться – глотнуть утренней свежести, прижмуриться на солнышко – светоч чужого мира, но так напоминающее земное! Однако, отворив дверь, она шагнула наружу и, оглядевшись, потрясла головой.

Да, вчера она видела в людях, живущих и работающих здесь, много необычного. Да, она узнала, в чем состоит «особая сложность» этой планеты, и верила Савеличу, но... оказывается, не верила.

Дом стоял на краю поселка, сразу за ним начинался холм, поросший короткой травой, непричесанный, как голова шалопая. Но это вчера. А сегодня дом стоял НА этом непричесанном холме. И отсюда было видно другие дома, верней некоторые из них. Там и сям, по одному, по два, словно какая-то компания, вечером собравшаяся вместе, к утру разбрелась, а иные, как водится, уединились парами. Кэт поняла, что означает слышанный ею вчера термин «растащило». Недостроенный объект тоже сместился, но... Или это...