Андрей Стригин - Ловушка для химер

— Какой-то ты странный, совсем на себя не похож, никогда не слышал от тебя столь путаных умозаключений.

— По природе я скептик, поэтому и рассуждаю здраво, но этот мир и меня изменил… некоторым образом… начинаю верить в предчувствие, а вот, недавно сон приснился, — он ухмыльнулся, заметив мой профессиональный взгляд врача. — Именно, сон, не смейся… он почему-то всколыхнул мою душу.

— Поделишься? — осторожно спрашиваю я.

— Изволь, — Аскольд пригладил взъерошенную бородку, — снился мне ты…

— Оп-паньки, это настораживает, — в шутку всполошился я.

— Иди в жо…у, — лихо посылает меня Аскольд, — слушай дальше, ты спустился в Разлом, а там пепел и всё дно завалено трупами, в руках держишь необычную вазу с запечатанным горлышком и я, как бы со стороны, понимаю — в вазе смерть для тварей, что затаились в пещере.

— Ваза? — напрягаюсь я, в голове, словно нехотя проявился сюжет из того далёкого сна у Разлома, я действительно держал в руках вазу с запечатанным горлышком и маску.

— Да, ваза… а на голове у тебя была маска…

— Какая маска? — дёргаюсь я.

— Мне откуда знать, тебе виднее, — бесшумно смеётся Аскольд, — это сон и, вероятно, он ничего не значит… хотя, что-то меня держит в напряжении, — нехотя сознаётся он.

— Ваза и маска, — медленно проговариваю я.

— Не парься, это просто сон, — на лице друга появляется дурашливое выражение, но глаза становятся ещё более холодные.

После разговора с Аскольдом, я некоторым образом не в себе, настроение упало ниже ноля, появились сумбурные мысли, мне неожиданно стало ясно, что затопив Разлом, проблему не решить, но, опять же, сидеть, сложа руки — непростительная роскошь. Пришельцы развиваются и производят на свет новые агрессивные формы, если не получается их уничтожить, то необходимо затормозить их развитие, остаётся вода, ничего другое мне на ум не приходит. Ваза и маска — как это эфемерно и глупо, их образы, результат переутомления мозга, как у меня, так и у Аскольда. Даже если гипотетически допустить, что подобные артефакты существуют, где их искать, не под землю же спускаться? Я осекаюсь в своих мыслях, вспоминаю разговоры о том, что неандертальцы общаются с некой подземной цивилизацией. Может разгадка там?

Князь уже собрал группу воинов из десяти человек, они вооружились топорами и луками, каждый подвесил за спиной по вязанке факелов, что-то ёкнуло в груди, мне стало страшно за друга. Что их ждёт в глубинах пещеры, если у самого входа такие страсти. Аскольд ловит мой взгляд, со смехом произносит: — Никита, у тебя такой вид, словно меня уже хоронишь.

— Типун тебе на язык! — зло оборвал его я. — Ты там не сильно развлекайся, почувствуешь, что наступает трындец, как можно быстрее дёргайте обратно, мне не нужны лишние трупы, и ещё, — я замолчал, пытаясь оформить мысль, чтобы она не казалась излишне глупой и дикой. Аскольд не мешает мне думать, его взгляд сосредоточенный и напряжённый, я решаюсь: — Что бы ты обо мне сейчас не подумал, но я приказываю найти, вазу и маску… они спрятаны в пещерах.

— Пойди туда, не знаю куда, — усмехается Аскольд.

— Принеси то, ни знаю что, — в тему добавляю я.

— Впервые сталкиваюсь с таким бессмысленным заданием, но что удивительно, оно мне нравится, — князь странно серьёзен.

— Тогда в путь, — провожаю я их.

Некоторое время наблюдаю, как небольшой отряд идёт вдоль озера Лады, подходит к скалистой гряде и скрывается в пещере. Ловлю себя на мысли, что я словно прощаюсь с другом навсегда, на душе тяжело и гадко. Едва переставляя ноги, иду к озеру, умываюсь, целиком окатываю голову водой, затем, понуро бреду в город. Но, по мере приближения к нему, успокаиваюсь, картина перед глазами радует взгляд: все дома с крышами, пахнет дымом, слышатся разнообразные звуки, характерно стучит молот о наковальню, у кого-то ревут быки, гогочут гуси, мальчишки играют в охотников, на берегу подготавливают место для закладки будущей верфи. У небольшого леса тренируются лучники, чуть в отдалении, крутятся тренажёры из брёвен, на них отрабатывают навыки воины, а рядом, бьются на топорах и палицах. На небольшом пригорке разбит тент, под ним расположились несколько офицеров во главе с князем Анатолием Борисовичем. Я подхожу, все встают, тесть докладывает о состоянии дел, хвалю, скидываю рубашку.

— Потренироваться хочешь? — догадывается Анатолий Борисович.

— Засиделся, надо размяться, — соглашаюсь я.

Тесть придирчиво оглядывает мои багровые шрамы: — Не рано?

— В самый раз, — отмахиваюсь я.

— На тренажёрах попробуешь?

— Нет, только рукопашный бой. Подбери мне парня покрепче.

Тесть ухмыляется, чуть прищурив глаза, одобрительно говорит: — Ладе повезло с мужем, — он хлопает меня по плечу, — себя вспоминаю, таким же был в молодости.

— Отец, ты и сейчас не слабый, — без всякого комплимента говорю я.

— Да, нет, руки уже не те, реакция подводит… разве что, мозги ещё варят, — улыбается он и подзывает крепкого парня, — Филипп, занимался боевым самбо. По каким условиям будете биться?

— До нокаута, — с удовольствием осматриваю парня, в прошлом я весьма успешно занимался боевыми единоборствами и поэтому понимаю, что соперник для меня выбран серьёзный.

Филипп с хорошо скрываемым пренебрежением кивает: — Для меня большая честь сразиться с вами, Великий князь.

— Не на собрании, — поморщился я, — мы сейчас на равных позициях, можешь называть меня Никитой.

— И это правильно, — неожиданно широко улыбается Филипп. — Никита, тебя как, можно сильно швырять на землю, вроде как шрамы ещё свежие?

— Жёсткий массаж не помешает, — я выхожу на импровизированный ринг, вокруг которого мгновенно собирается народ, краем глаза замечаю, некоторые заключают пари и многие ставят на моего соперника. М-да, не опозориться бы, как Великий князь сразу не состоюсь, а поддерживать статус необходимо, шрам в виде короны на плече одно, а дела — другое. Внезапно вижу Ладу, она идёт с Яной, энергично крутит шеей, видит меня на ринге, в удивлении округляет глаза, что-то возбуждённо говорит подруге, та кивает, но когда Лада пытается прорваться ко мне, удерживает за руку. В душе сокрушаюсь, не вовремя появилась жена, вспоминаю, как сегодня она осторожно ощупывала мои рубцы и требовала с моей стороны беречь себя, сильно не напрягаться, тяжести не носить, я кивал как послушный болванчик, она сокрушённо качала головой. А тут, на тебе, я в центре ринга, мой соперник уверенно поигрывает мышцами и, хотя весь его вид излучает благожелательный, глаза не предвещают ничего хорошего. Я усмехаюсь — вот влип, теперь получу от неё по полной программе. Лада укором смотрит на своего отца, Анатолий Борисович грозно сдвинул брови, показывая этим, что разговора не будет и даёт команду на сближение.