Наталья Суханова - Весеннее солнце зимы. Сборник

— Да, после того, как умерла моя жена.

— А у нас одного дедушку на войне убили, а другой бабушки не было.

— Что-то я не совсем тебя понял, но это не важно.

— А что же вы делаете, когда один сидите?

— Книги читаю.

— А, — сказала сочувственно Ина, — конечно, что же еще делать, не в прятки же играть.

Старик рассмеялся:

— Забавная ты девчушка!

— Со мной не заскучаешь, так и бабушка говорит.

Потом старик немного показал ей кораблики: как они ходят и что как называется.

— Убрать паруса! — тихонечко нараспев кричал старик. — Руби мачту!

Ей уже давно пора было домой, но в комнате еще столько оставалось неосмотренного, да и жалко было старика, который как останется один, так вздохнет и сядет читать книги.

Прощаясь, Ина благонравно вздохнула:

— Ой, дома меня, наверное, заждались. Еще волноваться будут. Вы не скучайте — я скоро приду.

— Ты где была? — спросила мать, захлопнув за ней дверь.

— Она с дядькой-стариком ходила! — кричала на веранде Светка. — Он не хотел ее брать, а она…

— Ты где была?

— Мы собирали листики, а Светка все выхвалялась…

— Ну?

— Дедунечка старенький — я ему помогла.

— Тебе разрешают с чужими людьми алалакать? А? Почему Светка не шляндает? Почему Танька не шляндает? В кого ты уродилась?

— Старикам же помогать надо.

— Ты слышишь, баба, старикам помогать надо! Она помогает тебе? Я вот ей помогу! Я — помогу!

— Он мне куклу обещал починить! — с обидой выкрикнула Ина. — Он кораблики мне показывал!

— Ко-раб-лики? Ты что же, в дом к нему ходила? Он тебя звал еще?

— Звал.

— Угощал? Конфетками кормил?

Тон матери не понравился Ине.

— Ничего не угощал!

— Угощал, я вижу. В глаза смотри, дрянь такая! По головке гладил?

— Ничего он меня не гладил!

— Сколько же ты у него сидела? А? Что вы делали? Что вы делали, говори!

— Да не сидела, не сидела я у него! — пугаясь, крикнула Ина.

— Баба, ты слышишь? Отвезем мы ее в больницу, помяни мое слово! Узнаю, что ты еще раз к старику ходила, запорю, так и знай! Я тебя лучше до смерти запорю, чем ты под забором будешь валяться! Не пускай ее, баба, гулять! Пусть дома сидит, если гулять по-хорошему не умеет! Чего ревешь?! Я тебя трогаю?! Чего нюни распустила? Тогда заплачешь — да поздно будет! Замолчи! Замолчи, я сказала! З-замолчи!!

Все равно был дождь, и никто не гулял.

Ина посадила Маринку на кресло, и они стали играть в волшебные корабли.

— А на моем корабле будет бархатная комната, вся в зеркалах! — сказала Ина.

— А на моем — шелковая! — тоненько сказала кукла.

— На моем будут принцессы ходить в длинных платьях!

— А на моем — в брючках!

Потом они решили объединить свои корабли, и острова тоже, и поиграли еще, что у них будет на островах, соединенных большим Ворошиловским мостом.

Дождь перестал. Во двор вышли Вовка, Танька, прибежал из соседнего двора маленький Генка, и, кривляясь и хохоча, они играли в веселую игру. Танька посылала Генку к Вовке:

— Пойди и скажи ему: я причесываюсь веником!

Вовка отсылал Геночку обратно:

— Пойди и скажи: крокодилы едят галоши, а я — лягушек!

— Пойди и скажи; вместо дров я рублю колбасу!

— Скажи: крокодилы живут в болоте, а я — на небе!

Ина высунулась в форточку и крикнула:

— Геночка, пойди и скажи: я ехал на велосипеде и руками крутил колеса, а ногами держался за руль!

— Генка! Орел похож на воробья!

— Вместо галош я ношу корыта!

— А ну, закрой форточку! — распорядилась бабушка. — Куда, раздетая, высуваешься? Наказанная — и сиди смирно, а то матери расскажу!

Форточку Ина закрыла, но в окно следила за игрой, и Маринку рядом поставила, чтобы та тоже смотрела.

Против ожидания, мать пришла веселая и ласковая:

— А посмотри, что я принесла! Нет-нет, сначала пообедай, покажи маме, какая ты умная девочка! Бабу слушала? Хорошо себя вела?

Ина не только все съела, но и встала вымыть за собой тарелку и прекрасно видела, как бабушка и мама переглянулись: смотри-ка, мол, какие дела творятся! Но Ина ничуть не показала, что видит переглядывание и перемигивание. С тем же благовоспитанным видом она еще и со стола стерла. Очень это была интересная игра. Ина огляделась; что бы еще сделать? Но мать уже взялась за сверток. Она развернула бумагу, разрезала шпагат, сняла крышку, приподняла коробку — и в ней распахнула глаза огромная кукла. Такой большой куклы у Ины еще никогда не было. Такой большой куклы не было ни у кого во дворе.

— Ах, бо-оже мой! — сказала бабушка. — Ай, я сама хочу играть в такую куклу!

— Взрослые не играют! — засмеялась мама.

— Я снова хочу быть малой! У меня такой куклы за всю жизнь не было!

— Такой куклы и у меня не было, не то что у тебя: вон она и моргает, и ходит, и «мама» говорит!

— Ай! Ай! Смотри, Инка, какой тебе мама подарок сделала! За то, что ты ее не слушаешь! Я бы тебе такого подарка не сделала, пока не заслужишь.

— Она больше не будет расстраивать маму! Она будет хорошей девочкой, правда, доченька? Ишь, какая красавица кукла, словно киноактриса какая-нибудь или леди! Знаешь, баба, везу я эту коробку, а парень в автобусе и так и сяк: «Девушка, что это вы везете? Наверное, свадебный наряд?»

— О-о, скажи, далеко то времечко!

— Кто это, говорит, такой счастливец, что на вас женится? Что за красавец?

— Да уж скажи, такой красавец, что и на люди не покажешь!

— Я слушала, слушала, да и ляпнула: «Везу куклу дочке». Не верит: «Что вы, девушка! Это вы, наверное, сами еще в куклы играете?»

— Ага!

— Так я уже сошла, а он, чудак, мне из окна машет, руки к сердцу прикладывает!

— Раньше прикладывать надо было, а теперь уже, скажи, на моей шее хомут!

— Вот чудак! Студент, наверное… Ты ж, Иночка, смотри, аккуратно с куклой обращайся: такая красавица! А свою уродину можешь теперь выбросить. На что, скажи, нам такая уродина, когда у нас красавица есть!

Только тут Ина вспомнила о Маринке. Та тихо сидела в углу и смотрела в сторону. Делая вид, что не замечает Маринкиной обиды, Ина сказала:

— Вот тебе сестренка. И не капризничай, не будь упрямой нехорошей девочкой!

— Мамулечка, можно я с новой куклой погуляю?

— Только осторожно, доченька, не замазюкай.

— А можно я красное платье надену?

— Да уж что с тобой сделаешь — наряжайся. Подожди, доченька, я еще бантик тебе повяжу! А куколке мы сейчас завиток расчешем — как в парикмахерской!

Маринка грустно смотрела в сторону.

— У тебя жар! — сказала Ина строго. — Не капризничай, тебе нельзя гулять. Мы скоро придем.