Аркадий Львов - Улица Франсуа Вийона

Он сделал рывок, чтобы броситься на эту бурую землю, которая лежала теперь перед ним, но люди удержали его от падения своими телами, и он опять увидел дорогу, усеянную многоцветными человеческими головами, - дорогу, которая была улицей города.

- Площадь Луны, - сказал мальчик. - Мама, почему площадь Луны?

Он услышал свой голос, но рядом были мальчик и женщина мать этого мальчика. Женщина объяснила, почему именно площадь Луны. Женщина дала точно такое объяснение, какое двадцать пять лет назад дала ему его мать.

- А площадь Солнца может быть? - спросил мальчик.

Женщина сказала, да, может, но при этом добавила, что основания для такого наименования должны быть другими, нежели в случае с Луной, потому что освоить Солнце, горячую звезду, как освоена Луна, холодное тело, люди не могут.

- Ты понял, Тим? - спросила женщина.

- Да, - сказал мальчик, - понял: Солнце - это плазма и раскаленные газы, а Луна - твердое тело, по которому можно ходить, как по земле.

- Правильно, - одобрила мальчика его мать. - А интересно, Тим, с какой бы ты буквы написал в данном случае слово "земля?"

Тим сказал, что можно с большой, но можно и с маленькой в зависимости от того, что имеется в виду: небесное тело с собственным именем или просто твердое вещество.

- Правильно, - кивнула женщина и предложила Тиму сходить в кафе "Атлантида", где лучшее в городе фирменное мороженое.

Четверть века назад мать тоже водила его, когда бывала очень довольна им, в кафе "Атлантида", где лучшее фирменное мороженое.

Тогда это ему очень нравилось, потому что в кафе "Атлантида", кроме невероятно вкусного мороженого, был еще и плавательный бассейн для детей, над которым поздно вечером, когда городское небо уже усыпали звезды, висело искусственное, очень похожее на всамделишное, солнце. Может-быть, думал он, этот бассейн с его почти настоящим солнцем и придавал тамошнему фирменному мороженому его особый вкус.

- Не "может", - донеслось извне, - а именно так: бассейн и солнце, которое почти как настоящее.

- Но зачем это, - возражал он зло, - зачем бассейн в кафе, если в полукилометре от него море? И зачем ночью солнце - разве настоящие звезды хуже поддельного солнца? И вообще, разве звезды нужны людям меньше, чем солнце?

Разгневанный человек легко впадает в ошибки. Он заблуждался: в кафе "Грудь Юноны" среди дня, когда в городе было солнце, над головой у посетителей висело звездное небо с Млечным Путем, исторгнутым много тысяч лет назад супругой могущественного Юпитера.

Он уже не спрашивал: а это зачем? И злобы у него не было, и удивления, ибо глупо удивляться людям или злиться на них потому, что им не нравится естественное течение вещей. Нынешний человек стал прихотливым и капризным, как античные боги, и всю Землю он норовит превратить в сплошной Олимп. И забывает при этом: что он, человек, даже становясь богом, не перестает быть просто человеком.

- Мама, - сказал Тим, - а завтра днем пойдем к Юноне. Пойдем?

- Хорошо, - согласилась мама, но выразила Тиму неодобрение по поводу его жаргона. - Не к Юноне, мой мальчик, а в кафе "Грудь Юноны".

- А папа и дядя Гил ходят к Юноне.

- Тим, я уже миллион раз говорила тебе: никогда не ссылайся на взрослых в обоснование своих прав - права человека должны соответствовать его обязанностям, а если равновесие нарушается в ту или другую сторону, то...

- ...возникает дисгармония, - продолжил Тим, - а в человеке все должно быть прекрасно и гармонично.

- Ты мог ограничиться понятием прекрасного, потому что прекрасное без гармонии немыслимо.

На улице Метагалактики Тим и его мама свернули направо в конце этой улицы, которая вела прямо к морю, находилось кафе "Атлантида", где продавали самое вкусное фирменное мороженое, а в полночь достигало своего зенита искусственное, почти как настоящее, солнце.

Место мальчика и женщины заняли две девушки в белом, видимо, сестры. Во всяком случае, они были так похожи, что одолеть это впечатление было бы очень нелегко, даже если бы сами девушки стали отрицать свое родство.

- Мне страшно нравится тигрон. А вам? Он весь такой полосатый-полосатый, - сказала та, что была рядом с ним.

- Представьте себе, и мне, - радостно откликнулась та, что была подальше.

- Один знакомый, он работает в лаборатории синтетических мехов, говорил мне, что в середине прошлого века самыми роскошными считались натуральные леопардовые манто. Их было всего пять штук: у жены какого-то несчастного президента, жены одного короля, американской кинозвезды и еще у кого-то. А теперь леопард совершенно вышел из моды. Мой знакомый говорил, что на ближайшие десять лет мода на леопарда не заложена даже в проблем-плане. А тигроп продержится еще полтора года - только цветовая гамма полос будет варьироваться.

- Мне лично, - сказала та, что была подальше, - очень нравится люминесцентная голубая полоса.

- Ну, дорогая, - улыбнулась ее спутница, - это дело личного вкуса, хотя мой приятель из лаборатории синтетических мехов - между прочим, очень талантливый ученый - предпочитает другую формулу: дело личной безвкусицы.

С полминуты они молчали, а потом та, что была подальше, очень решительно произнесла:

- Я была бы чрезвычайно признательна вам, если бы вы познакомили меня со своим приятелем из лаборатории.

- Дорогая, если вы настаиваете...

- Я не настаиваю, но такой энергичный отказ...

- Что вы, дорогая, - встрепенулась приятельница сотрудника лаборатории, - я, кстати, сама хотела предложить вам это знакомство. Уверена, он тоже будет очень-очень рад.

- Ну, - покорно улыбнулась ее спутница, - если это может доставить ему радость, с моей стороны было бы просто бестактно отказываться.

- Дорогая, поверьте, это уже совершенно ни к чему: в конце концов, никакой дилеммы нет - вы непременно, вы обязательно должны познакомиться, только время надо выбрать.

- Сегодня у меня, кстати, свободный вечер, но так, невзначай...

- Что вы, - воскликнула приятельница ученого, - это будет для него таким сюрпризом! Но если вы предпочитаете другой день, пусть даже на следующей неделе, или, если надо, в будущий ваш приезд... Не стоит, говорите, откладывать, потому что отсрочка только стеснит меня? Пожалуй, вы правы: лучше это сделать прямо сегодня. Сейчас.

- В десяти шагах отсюда телефон: мы только что миновали его.

- Телефон не нужен, дорогая: у меня в сумочке рация. Алло, милый! Да, это я, я...

- Если можно, чуть погромче - мне хотелось бы услышать его голос.

- Пожалуйста. Нет, это не тебе. Здесь одна моя приятельница - я очень-очень хотела бы познакомить вас. Не надо, не надо благодарить меня - я знаю, что ты всегда рад угодить мне. Лови поцелуйчик.

Они не видят меня, думал он, я для них физическая величина, которой можно пренебречь. А собственно, возразил он себе, почему пренебречь? Просто у них свои дела, и они занимаются этими своими делами, которые касаются только троих. Им тоже не слишком легко, во всяком случае, одной из них. Да, но их трое...