Константин Ситников - Число зверя

Я понимал, я видел, что безнадежно опоздал. Нескончаемые венерианские сутки близились к концу. Багровые сумерки сгустились и потемнели. Поднялся ветер. Он налетал сильными порывами, толкал меня в грудь, словно пытаясь удержать, хлестал в лицо мокрыми брызгами. Но я уже не мог остановиться, как не может остановиться маньяк, стиснувший пальцы на горле своей жертвы. Все могилы были разрыты и пусты, даже самые старые из них, относящиеся к началу века, под тяжелыми скульптурными памятниками. На этом кладбище не прослеживалось четкого временного деления: новых покойников хоронили возле давно умерших родственников, и на одном клочке земли можно было найти людей самых разных поколений. Сандра лежала рядом со своей матерью, и я знал, что увижу пустую могилу. Я опоздал. Все мое долгое путешествие было напрасным. И все же я продолжал идти вперед, углубляясь в этот огромный некрополь, покинутый своими обитателями, словно бы еще надеясь на какое-то последнее, самое последнее чудо. Если можно надеяться безо всякой надежды. И я уже смирился с этой полной безнадежностью, но все-равно шел и шел вперед, потому что больше мне было некуда идти.

И когда я остановился, багровые тучи сгрудились надо мной, изливая на землю бордовое сияние, отчего все вокруг казалось черным, как запекшаяся кровь. Ветер достиг своей предельной силы и едва не сбивал с ног. И тогда увидел я могилу моей утраченной возлюбленной. И была она нетронута. Среди разверстых рвов, окружавших ее со всех сторон, среди зияющих ран земли то была единственная цельная и непотревоженная могила. Словно бы спящая в ней ждала меня, словно бы я своей волей задержал ее воскрешение, так же, как своевольно ускорил воскрешение брата. И она дождалась меня, но это меня почему-то не обрадовало: душа моя сгорела и превратилась в горстку холодного пепла. Что-то страшное было в этой недвижной могиле - некая ужасная тайна. Вся моя жизнь, вся моя вторая жизнь после смерти, состоявшая из одного нескончаемого - и бессмысленного! - путешествия на запад, пронеслась перед моими глазами. Мне казалось: еще один шаг к этой могиле - и я проникну в ее тайну, но разгадка будет ужасна. И мне совсем не хотелось делать этого шага - что-то (помимо сбивающего с ног ветра) останавливало меня. Но как мог я - после такого долгого пути - отступить ни с чем?! И, преодолевая сопротивление ветра и этой, неведомой мне, силы я уже занес ногу для последнего шага...

И раздался Голос, подобный реву тысячи труб:

- ТЕБЕ ГОВОРЮ, НЕСЧАСТНЫЙ: ОСТАНОВИСЬ!

И обернулся я в страхе, и увидел я Ангела, ноги которого попирали землю, а голова возносилась до самых туч. Ослепительное белое сияние исходило от него, и даже не от него, а словно бы сквозь него: он был как открытая дверь в другой, неведомый, но блистающий мир. И в левой руке у него был огненный меч. И ударил он мечом о могильный холм, и разверзлась могила, словно бы взорвалась изнутри с грохотом и адским пламенем. И разлетелись щепки гроба, но не было там моей утраченной возлюбленной. Черный отвратительный спрут, десять лет питавшийся моей тоской и сомнениями, моим раскаянием и чувством вины, десять лет сосавший из меня жизненные силы, копошился на дне могилы, протягивая ко мне свои длинные, тонкие щупальца. И во второй раз взмахнул Ангел огненным мечом - и отсек спруту щупальца, которые, извиваясь, как змеи, упали на землю и разлитыми чернилами просочились сквозь нее обратно в бездну. И сморщил спрут свои острые, как клюв, губы, готовясь плюнуть в меня ядовитой слюной. И тогда в третий и в последний раз взмахнул мечом Ангел - и поразил спрута в черное сердце. И упала с души моей тяжесть и с глаз моих - пелена. И увидел я две фигуры, стоявшие по обе стороны от Ангела и облитые его белым сиянием. И слева, возле руки с мечом, стоял мой брат, а справа стояла женщина, лица которой я не мог разглядеть из-за ослепительного сияния.

Мой брат шагнул ко мне, и я шагнул ему навстречу, но тут же остановился: в глазах у меня снова поплыли огненные каббалистические знаки - и ЧИСЛО ЗВЕРЯ...

Но мой брат словно бы позабыл о том, что я отмечен.

- Радуйся! - воскликнул он. - Этот Ангел принес тебе прощение!

- А число? Как же число? - спросил я.

- Число? - удивился он, не понимая, но тут же с облегчением рассмеялся: - А, число... Число - вздор! Недоразумение! Сатана затмил наши глаза, когда мы читали надпись на твоей плите. Да, да, он все перевернул с ног на голову!

- Перевернул с ног на голову?

- Вот именно! Могильная плита была перевернута кверху комлем, поэтому самая обычная надпись показалась нам непонятной и грозной. Понимаешь?

Кажется, теперь я начал понимать... Таинственная каббалистическая надпись, плававшая огненными полосами в сумеречном воздухе, медленно повернулась на сто восемьдесят градусов и сложилась в знакомые слова:

Константин АНДРЕЕВ

1975-1999

Вот эти три девятки в перевернутом виде и принимал я за ЧИСЛО ЗВЕРЯ...

- Постой, постой, - растерянно пробормотал я, - это что же, получается, что я вовсе не проклят?

- Ну конечно же!

- ...и я снова смогу... УВИДЕТЬ САНДРУ?

Мой брат хлопнул себя по лбу.

- Ох, я дубина!

Он отступил в сторону, и я снова увидел женскую фигуру, стоявшую по правую руку от ангела. Было в ней что-то очень знакомое... что-то очень близкое... Не смея верить своей надежде, я стоял на месте и смотрел на женщину... И она смотрела на меня, тоже не двигаясь с места, по правую руку от Ангела... Ангел же окончательно перестал напоминать живое существо - теперь он был лишь потоком яркого света, вырывающимся из приоткрытой двери в другой мир... И в этом мире больше не было веры, потому что она превратилась в видение; и в нем больше не было надежды, потому что все надежды и чаяния осуществились. И я знал, что ТОЛЬКО ЛЮБОВЬ, ВЕЧНАЯ И БЕСКОНЕЧНАЯ ЛЮБОВЬ, НАПОЛНЯЛА ЕГО - ЛЮБОВЬ, КРЕПКАЯ, КАК СМЕРТЬ.