Генри Пайпер - Пушистики и другие

— Я не хочу этого, Панчо. Я не хочу, чтобы они зависели от нас. Я не хочу, чтобы они жили на подачки людей. Ты же бывал на Локи? Ты знаешь, что случилось с тамошними жителями. Они превратились в бездельников самого худшего толка, живущих на содержании комиссии по делам аборигенов. Я не хочу, чтобы с пушистиками произошло то же самое.

— Это не совсем то же самое, Джек, — сказал Айбарра. — Пушистики действительно зависят от нас, из-за хокфусина. Они не могут сами обеспечить себя им полностью.

Конечно, это было правдой. В ходе эволюции у предков пушистиков развилась эндокринная железа, вырабатывающая гормон, не встречающийся больше ни у одного из заратуштрианских млекопитающих. Никто точно не знал, почему это произошло. Существовало предположение, что этот гормон служил для нейтрализации какого-то природного яда, наличествовавшего в пище, которую они употребляли в отдаленном прошлом. После того как пару месяцев назад этот гормон был открыт, он получил многосложное биохимическое название, сокращенное до НФМп.

Но в те времена когда на Земле возникли цивилизации в долинах Нила и Евфрата, для пушистиков окружающая среда коренным образом изменилась. Необходимость в НФМп исчезла, и он, став ненужным, сделался разрушительным. Он приводил к преждевременным родам и к рождению недоношенных, нежизнеспособных детей. Пушистики как раса начали вымирать. Сегодня в северных лесах континента Бета жили лишь жалкие остатки этой расы.

Единственное, что спасло пушистиков от полного вымирания, — другое сложное длинномолекулярное соединение, содержащее, среди всего прочего, несколько атомов титана, который пушистики получали, поедая затку — так они называли сухопутных креветок. А начиная с первого контакта с людьми, пушистики получали его еще и из рыжего месива, официально именуемого полевым рационом Вооруженных Сил Терранской Федерации для внеземного употребления, тип три: «ПР-3». Солдаты и космонавты, которым он выдавался, не питали к нему особой любви, как к большей части синтетических пайков, а пушистики полюбили до безумия с первого же укуса. Они называли эти пайки хоксу-фуссо, «удивительная еда». Вещество, содержащееся в этом пайке и в сухопутных креветках, тут же окрестили хокфусином.

— Он нейтрализует НФМп и ослабляет функцию вырабатывающей этот гормон железы, — сказал Айбарра. — Но мы не можем сделать так, чтобы пушистики получали его из окружающей среды, мы можем лишь поддерживать каждого малыша по отдельности, и самцов, и самочек. Жизнеспособное потомство будет рождаться только тогда, когда оба родителя еще до зачатия ребенка получат достаточно хокфусина.

Пушистики, которые жили среди людей, могли получать его достаточно, но те, которые оставались бродить в лесах, хокфусина не получали. Именно то, чего хотел избежать Холлоуэй — зависимость пушистиков от людей, — становилось фактором генетического отбора, так же как им было мясо сухопутных креветок. Вот уже тысячу поколений для расы пушистиков был запущен обратный счет: десять новорожденных пушистиков, девять новорожденых пушистиков, восемь, семь… Холлоуэй не знал, через сколько поколений новорожденные пушистики перестали бы рождаться вообще, если бы на Заратуштре не появились люди.

— Не беспокойся о будущих поколениях, Джек, — сказала Рут. — Радуйся, что хотя бы следующее все же появится.

Лесли Кумбс положил сигарету в пепельницу, взял стакан с коктейлем и сделал маленький глоток. При этом Кумбс невольно бросил боязливый взгляд на большой глобус планеты, парящий над полом в антигравитационном поле и медленно вращающийся. С одной стороны глобус освещала лампа, изображающая солнце, а вокруг глобуса вращались два спутника, Ксеркс и Дарий. Дарий и сейчас полностью принадлежал Компании, даже после Решения Пендарвиса. Ксеркс же никогда не был собственностью ЛКЗ — Федерация использовала его под базу для флота, еще когда Компания была монопольной. Линия ночи только что коснулась восточного берега континента Альфа и приближалась к точке, изображавшей Мэллори-порт.

Виктор Грего невольно перехватил этот взгляд и рассмеялся:

— Все еще беспокоишься, Лесли? Зубы гадины уже вырвали.

Да, лишь после того, как стало слишком поздно, после судебного разбирательства по делу пушистиков они узнали, что каждое слово, произнесенное в личном кабинете Грего, становится известно разведке и что Генри Стенсон, руководивший строительством, был тайным агентом Федерации. В помещении был спрятан микрофон и крохотный радиопередатчик. Стенсон встроил такой же передатчик в робота-бармена в Резиденции, из-за чего ее прежний хозяин Ник Эммерт находился сейчас на борту корабля, летящего к Земле, где его ждало обвинение в должностном преступлении. Кумбсу очень хотелось знать, сколько же таких штучек Стенсон понатыкал по Мэллори-порту; он едва не разобрал свой кабинет на части в поисках подслушивающих устройств, но до сих пор не был уверен, что их там действительно нет.

— Так или иначе, это уже не имеет значения, — продолжал Грего. — Теперь мы все — друзья. Правда, Алмаз?

Пушистик, забравшийся на ручку кресла, чтобы быть поближе к Грего, да так там и прикорнувший, обрадовался возможности принять участие в разговоре Больших.

— Это так, все д'узья. Папа Вик, Папа Джек, Дядя Лесси, Дядя Гас, Папа Бен, Флоя, Фаун… — и Алмаз принялся перечислять имена всех людей и пушистиков, которые были друзьями. Это был поразительный список. Всего несколько месяцев назад только во сне могло присниться, что кто-нибудь назовет Джека Холлоуэя, Беннета Рейнсфорда и Гаса Браннарда друзьями Лесли Кумбса и Виктора Грего. — Теперь все д'узья. Все хоешо.

— Все хорошо, — согласился Кумбс. — По крайней мере пока. Виктор, у тебя сейчас весь пиджак будет в шерсти пушистика.

— Ну и что? Это мой пиджак и мой пушистик, и к тому же я не думаю, что Алмаз сейчас линяет.

— И все плохие Большие пошли в тюйма-место, — сказал Алмаз. — Не делают неп'иятности больше. А что такое тюймаместо? Это как то темное гьязное место, где плохие Большие дейжат пушистиков?

— Что-то вроде этого, — ответил Грего.

Однако беда была в том, что не всех плохих Больших удалось отправить в тюрьму. Не удалось найти никаких доказательств против Хьюго Ингерманна, и Кумбсу до сих пор было не по себе. И это напомнило ему кое о чем.

— Ты нашел остальные солнечники, Виктор?

Грего покачал головой:

— Нет. Сперва я думал, что пушистики потеряли их где-нибудь в вентиляционной системе, но мы прогнали роботов-ищеек через все трубы и ничего не нашли. Потом Гарри Стифер подумал, что камни прикарманил кто-то из его копов, но мы допросили всех с детектором лжи, и никто ничего не знает. Понятия не имею, в какой Ниффльхейм они провалились.