Андрей Геращенко - Ночь быстрой луны

Гусев взглянул на часы. Минутная стрелка теперь шла гораздо медленнее. Ещё через некоторое время её движение стало почти незаметным и, одновременно с этим, мир вокруг Вячеслава вновь стали заполнять звуки. Вначале они были пищащими и очень высокими, словно кто-то невидимый прокручивал магнитофонную ленту гораздо быстрее, чем это было нужно, но постепенно звуки приобрели своё обычное звучание. Затикали настенные часы, отчётливо залаяла собака, выведенная кем-то из хозяев на утреннюю прогулку, послышался шум проезжающего мимо дома автомобиля.

Теперь всё только что происшедшее начало казаться Гусеву наваждением. "Возможно, я серьёзно болен, но... Что-то здесь не так. Это не похоже на болезнь. Да и поломанные двери и выбитые в управлении стёкла слишком реальны и никак не тянут на галлюцинации. Выходит, что ночью я живу гораздо медленнее, чем окружающий меня мир. Поэтому мне и удалось увидеть движение луны по небу. А днём? Большую часть дня всё шло нормально. Но вот перед обедом.., - Гусев чувствовал, что отсутствовал вчера утром в управлении не менее часа, когда ходил в гастроном на улице Ленина, а по всем часам он потратил на покупку пива и продуктов и возвращение назад не больше минуты. Значит, днём уже наоборот - я живу быстро, а весь остальной мир медленно. И ещё одно - все ускорения и замедления времени идут не скачками - всё же есть, хоть и очень короткий, постепенный переход. Если всё это повторится и сегодня - значит это всерьёз и надолго. Если же нет..."

Гусев выключил торшер и вновь лёг в постель - можно было полежать ещё с полчаса. Но спать больше не хотелось, и Вячеслав продолжал размышлять: "Предположим, что я всё же болен. Некое незнакомое, полукоматозное состояние, когда при приступе, который, например, бывает только ночью, резко замедляется обмен веществ, и я впадаю в частичный анабиоз. Допустим. Это хоть как-то может объяснить, что происходит со мной ночью. Однако объяснить то, что было вчера в управлении перед обедом с такой точки зрения невозможно. Совершенно очевидно, что никакое ускорение обмена веществ не может привести к тому, чтобы заболевший человек на виду у всего магазина вынес пиво и колбасу. Таких скоростей передвижения человека просто не может быть!

За окном вновь раздался шум падающей с крыши капель, с дребезжанием разбивающихся о металлический карниз окна. "И зима подстать всему, - подумал Гусев и неожиданно его поразила странная догадка. - А что, если я и в самом деле свихнулся и все эти медленные ночи и быстрые дни - не более, чем галлюцинация, бред моего воспалённого мозга? Можно ли это как-то опровергнуть?"

На первый взгляд предположение о собственном сумасшествии логически опровергнуть было нельзя, но всё же, в конце концов, Вячеслав убедил себя в том, что для бреда или галлюцинаций всё происшедшее слишком уж похоже на действительность, ничем от неё не отличается и, прямо говоря, скорее всего этой самой действительностью и является.

Пронзительный звон будильника ненадолго отвлёк Гусева и тот, вспомнив, что с вечера не подготовил, как следует, противогаз, лихорадочно поднял его с пола и принялся укладывать в валяющийся тут же подсумок - вчера Вячеслав уснул как раз в тот момент, когда собирался его уложить. Проверив бирку со своей фамилией, прочно прикреплённую к лямке подсумка и убедившись, что клапан для дыхания в порядке, Гусев быстро затолкал подсумок с противогазом в вещмешок.

Наскоро приготовив завтрак, состоящий из двух яиц, сосиски и кофе, Гусев взял вещмешок и отправился на остановку "четвёрки" - утром троллейбусы всегда ходили лучше автобусов и трамваев.

Всё окружающее - дома, машины, лица людей, было слишком обыденным, и Вячеслав вновь погрузился в свои размышления: "Если это всё же не болезнь, то... То мне нельзя больше делать столько ошибок. Я сделал слишком много ошибок... Слишком много ошибок! Совершенно дурацкие и никому не нужные шутки с переносом и обменом шапок. Пиво, продукты и, конечно же, разбитые двери и окно в управлении. Слишком много ошибок - надо быть осторожнее. Если узнают о том, что со мной происходит, то...". Гусев плохо представлял себе, что в таком случае произойдёт, но почему-то был абсолютно убеждён в том, что ему лично огласка не принесёт ничего хорошего. "Или в психушку отправят, или начнут изучать, как подопытного кролика", - подумал Вячеслав и решил сегодня, в случае повторения игры времени, вести себя куда более осторожно и осмотрительно.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

УПРАВЛЯЕМОЕ ВРЕМЯ

На стрельбы выехали на учебный милицейский полигон. Как и предполагал Вишневецкий, на стрельбы приехал сам Мухин, срочно возвратившийся из Минска. Полковник был явно не в духе и ко всему придирался, но пока всё проходило более-менее благополучно - из "Макарова" отстрелялись неплохо, из карабинов с оптическим прицелом и того лучше. Вишневецкий, похоже, был доволен, но не подавал вида, чтобы не раздражать Мухина. Оставались АКМы.

Вячеслав не любил стрельбу из автоматов, потому что одиночными у него обычно выходило неплохо, а вот при стрельбе короткими очередями он всегда был в худшей половине управления.

На исходную вышли вместе с Романенко. Не доходя метров десяти до площадки для ведения огня, Гусев споткнулся и едва не пропорол себе ботинок о какую-то ржавую железяку, торчащую из-под земли.

- Твою мать! Не могут полигон в порядок привести! - выругался Вячеслав и озабоченно осмотрел пострадавший правый ботинок.

Каблук остался целым, но на его кромке, обращённой вовнутрь, зиял надрыв с полсантиметра глубиной.

- Ну, как, Слава - всё в порядке? - озабоченно спросил Романенко.

- Всё хорошо - пошли, - кивнул Гусев.

Вячеслав нервничал - приближалось то же время, когда вчера произошло общее замедление.

Во время первого выстрела Вячеслав дёрнулся и пуля, скорее всего, ушла в молоко. Приклад больно ударил в плечо. Гусев скорчил гримасу от досады и боли: "Словно пацан, впервые взявший в руки оружие! Надо взять себя в руки! Надо успокоиться!" Но и второй выстрел, видимо, тоже прошёл мимо. После третьего Вишневецкий сообщил результат:

- Гусев - семь. Романенко - двадцать пять. Очень плохо! Гусев, что с тобой?! Ты с будуна, что ли? Мало того, что у вас в кабинете чёрт ти что происходит, так ещё и на стрельбище бардак! Смотри - не проспи очередь!

"Пошёл ты!" - мысленно выругался Гусев и вновь лёг на исходную. Нажав спусковой крючок, Вячеслав тут же понял, что зря это сделал. Ему захотелось остановить время, чтобы хоть немного отсрочить очередной промах. Тем более, что к стреляющим направился Мухин, которого Вячеслав приметил боковым зрением.

Неожиданно Гусев почувствовал лёгкое головокружение и разочарованно посмотрел в сторону мишени. На его глазах прямо перед автоматом в воздухе начало появляться медленно удаляющееся плотное тело. Ещё через мгновение Вячеслав сообразил, что видит пулю.