Павел Кузьменко - Система Ада

Лаз все время шел на спуск. Земля-матушка, точно в воронку, засасывала их. Что-то внезапное заставило Мишу оглянуться, уже когда вот-вот должно было наступить погружение и время включать фонари. Какая-то вспышка раздвинула на несколько секунд сплошные скомканные серо-стальные облака. На несколько секунд выглянуло солнце зафиксировать - куда эти придурки лезут?

ГЛАВА 2

Потом стало попросторнее, пошире, еще шире. И вот можно было уже встать в полный рост. Они оказались внутри планеты Земля. Первое, что занесли в память рецепторы Михаила, был запах. Стойкий, господствующий, неизменный и скучный запах сырой земли.

После этого нелегкого кросса ползком с тяжелыми рюкзаками все повалились, опираясь на свои вещи, и некоторое время тяжело дышали. Кто-то дернул ногой, поскреб пол.

- Сигарету хочешь? - спросил Саша у Кати.

-Не-а.

Миша провел лучом фонаря по мрачным сводам иеровного камня: черноватое, коричневатое, желтоватое - других оттенков не наблюдалось. Впереди, в проходе, куда им, видимо, предстояло идти, молчала темнота. Она не пугала, не звала, надменно не обещала ни хорошего, ни плохого. Она просто была тут и была вечно. Все молчали, и до Михаила не сразу дошло, что теперь только он сам и его товарищи здесь единственные источники света и звука, что тут - не то, что там, в большом поднебесном мире. Тут, в толще Земли, он - маленькая вселенная на самообеспечении, даже в такой элементарной вещи, как звук. Это была страшная мысль, и задерживаться на ней не хотелось.

Потом все разом заговорили. Командир Вася объявил, что пока будет довольно просторно и можно нести рюкзаки на спине, а это не в пример легче волочения.

- Ну куда, Рав, в Старую пойдем, где тогда стояли? - спросил он.

- Давай. Оттуда на родник ближе ходить.

- А что тут есть родники? - поинтересовалась Катя.

- В пещере в подземной речке вода так себе. Наверху родник, от входа метров сто.

Конечно же, все, что внове, было страшно интересно и занимательно. Например, этот штрек, стены которого кое-где исписаны, изрисованы краской или копотью от свечи. Если бы только не эти рюкзаки! Снижавшийся потолок заставлял пригибаться, а порой и вовсе снимать их и снова волочить за собой. Так и шли, опасливо косясь на изредка встречавшиеся покосившиеся бревна крепи.

- А они не... - указал Миша.

- Ходили тут десять раз. Вроде не должны, - успокоил Василий. - Но вообще нехорошее место.

Через какое-то время Рябченко, со значением подняв палец кверху, объявил, что они находятся в Старой системе, оставив позади Переднюю. Для новичков - что в одной системе, что в другой - пол, стены и потолки проходов не имели принципиальных различий. Правда, проследив за пальцем Василия-Вергилия, они убедились в его правоте, прочтя на потолке размашистую надпись свечной копотью "Добро пожаловать в Старую систему, мудаки". . - Спасибо, поблагодарила Катя и, проведя лучом фонарика, вздрогнула и рассмеялась. Луч уперся в телефон-автомат на стене. - Что это?

- Можешь позвонить на работу, Кать, скажешь, что берешь отгулы, усмехнулся Равиль.

Девушка подошла поближе и убедилась, что телефон искусно вырезан в известняковом выступе стены. Но рядом валялся вполне настоящий граммофон без трубы и без ручки. Чуть подальше обнаружилась настоящая мусорная куча. Но удивительно, что она не очень-то и воняла, несмотря на постоянную плюсовую температуру.

- А мухи тут есть? - спросила Катя.

- Ты что! - воскликнул Равиль - Тепло, светло, то есть темно, и мухи не кусают. Здесь из зверей могут быть только мыши летучие и такие, простые.

- Ой.

- Да ты не бойся.

- Да-а? Не бойся. Легко сказать.

- Ну ладно, вперед! - скомандовал Василий, и они пошли дальше.

Бесконечные, неотличимые с виду проходы, стены, кое-где украшенные стрелками, надписями, еще не вызывали у новоприбывших чувства уныния. Василий вел довольно уверенно, но неторопливо, изредка сверяясь с картой.

Они заглянули в один гротик, куда вел малозаметный ход.

- Уютненько, - заявил Саша.

- Нет, - отрезал Вася, - этот не пойдет.

- Почему?

- Нам надолго, а тут не видно вентиляции - второго хода. У нас же примус.

- А-а, ну тогда...

- Мы с Равкой однажды по пьяни горели в Киселях в таком гроте. Чуть не задохнулись. А если есть второй вход, хорошо. В пещере вообще-то тяга нормальная.

Наконец новый дом был найден. Довольно просторный грот с явными следами пребывания современного человека в виде пустых бутылок и надписей.

Ребята принялись распаковываться. Любопытная Катя прошлась вдоль стен, изучая настенную графику. "Это грот имени В..." - дальше, должно быть, не хватило фантазии или времени. "Группа "Гном" из Балашихи". "Серега Самородов и Люська Прокопенко - самая клевая в мире чувиха". "Ну и темнотища, ебит-ская сила!" - это уже радовало. "Берегите экологию пещеры! Не срите где попало!" это вдохновляло. "Где бог?" - это озадачивало...

- Кать! - окликнул Савельев. Она подошла и спросила:

- Саш, а где мы с тобой разместимся? Они расположили свои спальные мешки чуть в стороне от остальных, на довольно ровной плите. Саша, оглядываясь на более опытных друзей, соорудил из камней небольшое изголовье.

Вскоре уже задумчиво гудел примус, в котелке нагревалась вода, а любовно приготовленные Василием к засыпке вермишель и тушенка возбуждали зверский аппетит.

Командир поболтал над ухом канистрой с привезенной еще из дому водой.

- Так. Это нам сегодня еще чай попить, посуду помыть, поужинать. Надо завтра за водой идти. Каждый день придется. Черт. Десятилитровая канистра мало, а двадцатилитровую неудобно таскать.

- А отсюда долго идти до входа? - поинтересовался Миша.

- Налегке-то? Минут десять, - ответил Василий.

- Да? А так долго шли. А на сколько мы вообще отошли от входа?

Василий на коленях развернул карту. Поводил по ней пальцем, словно отважный и малограмотный Генри Мортон Стэнли, подсвечивая фонариком в темноте погуще африканской.

- Так... мы здесь... Новейшая туда... переход в Переднюю... Метров двести, я думаю.

- Всего-то.

- Да: Но это уже далеко. Местные сюда обычно не добираются.

- А по вертикали? Сколько над нами земли?

- Наверное, столько же. Тут берег высокий.

- Ой... Начальник, а она не...

Вертикаль почему-то всегда впечатляет приземистого человека сильнее горизонтали. И вылезать тяжелее и падать больнее. А если двести метров сами упадут? И одного-то хватило бы, а тут двести...

Михаил почувствовал себя микроорганизмом, незаконно забравшимся в кишечник Земли.

Обедали они торопливо и с аппетитом. Но как-то нервно. Катя подносила ложку ко рту и ложка дрожала, словно утренняя рюмка алкоголика. Ничего с этим нельзя было поделать. Она чувствовала себя, как на восемнадцатом этаже в ожидании десятибалльного толчка. Ну ладно бы на денек, на ночку забраться попутешествовать, но надолго, на неделю, на две...