Василий Гигевич - Помни о доме своем, грешник

Ее Величеством Наукой...

Бог моего поколения, а может, и не только моего поколения, а всего двадцатого рационалистического века - Ее Величество Наука, как свято верил я тебе, как пылко убеждал себя и других, что только ты одна можешь открыть ворота в царство вечности, возле которых многие столетия бестолково и настойчиво толпится столько желающих.

Я был не одинок в своих чистых устремлениях. Нас было много. Все мы одержимо бросились в технические вузы, создав огромные конкурсы на физические, химические, биологические, экономические и многие другие факультеты. Мы не думали о выгоде, о больших деньгах, о славе и должности, все мы поначалу были готовы добровольно отречься от всех земных радостей и удовольствий, как когда-то фанатики верующие, и потому так усердно, как и верующие, по восемь часов слушали проповеди-лекции и в перерывах между лекциями, почти не пережевывая, глотали вкусные пятикопеечные пирожки, настоящий вкус которых мы почувствовали спустя годы, от зари до зари мы просиживали в библиотеках и лабораториях, - все это у нас было, может, серьезнее и жертвеннее, чем когда-то у верующих, которые постили и били поклоны у молчаливых икон, ибо они, верующие, все-таки представляли Всевышнего, оставившего правила и обещавшего появиться в трудную пору и лицо которого они могли увидеть воочию. А что могли увидеть, услышать или почувствовать мы?..

С помощью Ее Величества Науки мы хотели всего лишь - не больше и не меньше - ухватиться за невидимую истину...

Сколько судеб было сломано, сколько пролито слез, сколько горьких разочарований! И полагали те, кто не выдержал вступительных экзаменов или не прошел по конкурсу, что в мире нет более несчастных и отвергнутых, чем они, ибо там, за высокими дубовыми институтскими или университетскими дверями, у загадочно поблескивающих приборов в белых и голубых халатах прохаживаются профессора-фокусники, время от времени, когда им захочется, демонстрируя свое могущество над матерью-природой.

Мы не можем ждать милостей от природы, взять их в свои руки - наша задача!

В то время все это считалось правильным. Мы и на самом деле не могли да и не хотели ждать милостей от природы, мы верили, что там, где пробирки с разноцветными растворами, где красные доски с бесконечными строчками мудрых формул, настолько мудрых и всесильных, что, кажется, мир и все в мире может двигаться и свершаться только с разрешения этих формул, там, в институтах и университетах, словно за каменной стеной, через которую ни за что не перелезть, не сдав вступительных экзаменов или не пройдя по конкурсу, скрывались врата в царство вечности, почти такое же царство, о котором много столетий шептали наши малограмотные деды и прадеды и в которое мы, умные и энергичные, ни в чем не сомневающиеся, надеялись прорваться не молитвами и послушанием, а с помощью Ее Величества Науки.

Как говорили когда-то в Житиве, кто знает, где найдешь, а где потеряешь, кто знает... И еще говорили, кабы знал, где упадешь, постелил бы соломки...

Нынче я думаю, что те, кто не выдержал вступительных экзаменов или не прошел по конкурсу и потому целыми днями заливался горькими слезами, могли стать, а может, и стали, намного счастливее меня. Однако все это - сейчас.

А тогда...

Тогда мы были словно на вершине горы - далеко внизу, под ногами облака, зеленые долины с маленькими извилистыми ниточками-речками, небольшие, со спичечный коробок, дома и совсем маленькие люди, настолько озабоченные и занятые делом, что нет у них времени даже на миг поднять голову и взглянуть на ту вершину, где стоим мы, счастливые, как боги или космические пришельцы, которым давным-давно все ясно в жизни и устремлениях этих людей.

Я занялся медициной так же одержимо, как Олешников физикой, как Лабутько историей. В то далекое время мы не знали, куда выведут нас стежки-дорожки, мы всего лишь верили во всемогущество Ее Величества Науки. Каждый из нас искал свои пути к вратам царства вечности, каждый был, как я понимаю сейчас, по-своему сумасшедшим, однако в ту далекую пору мы чувствовали себя так, как чувствуют заговорщики, мы были членами единой невидимой и тайной организации...

Мы целыми днями просиживали в библиотеках, в лабораториях, в аудиториях, а потом, когда встречались в университетском скверике, сразу же схватывались: до изнеможения спорили о сущности вечного, к чему упорно стремились и что, как нам казалось, вот-вот откроется каждому...

- Старики, - так обращался к нам Олешников на первом курсе. На первом курсе все мы были очень и очень старые, а старые, как всем известно, должны быть мудрее и рассудительнее, должны знать все на свете. - Старики, вы хотя бы представляете, что открывает и может открыть физика современному человеку, всему человечеству? С помощью физики человек может стать Богом, физика - то божественное, к чему мы можем прикоснуться. Как к антивеществу, в существование которого я верю. О-о, старики, там, в бесконечных просторах космоса, упрятана загадка нашего бытия, наша загадка. Недаром ведь оставили мы глухое Житиво, мы в этом не виноваты (в тот розовый час молодости и я, и Олешников, да и тот же Лабутько, никогда ни в чем не были виноваты и поэтому так часто любили козырять: "Мы не виноваты в том, что..."), у нас уже от рождения, помимо нашей воли и желания, заложено неодолимое влечение к космическим далям, заметьте, старики, это влечение неосознанно проявлялось во все времена у всех людей, и как доказательство этого высокие пирамиды, храмы, церковные купола, которые тогда, столетия назад, возвышались на холмах, будто современные ракеты... Скажите мне, почему, почему человечество все время стремится вверх, к звездам? Почему, я вас спрашиваю? Сказки о коврах-самолетах, дирижабли, самолеты, космические корабли с космонавтами - это единая цель... Догадываетесь ли вы, что за всей этой деятельностью скрывается что-то большее? Ибо только там, далеко-далеко от нас, от этой грешной земли сумеем приобщиться мы к тому вечному, что каждому из нас дано почувствовать в детстве и что потом всю жизнь маячит у человека впереди, к чему мы стремимся, покидая обжитые хаты. И вот с помощью физики, построив скорые космические корабли, мы наконец сумеем докопаться до загадки нашего бытия. Только в этом выход для человека и для всего человечества. Только через космос сумеем мы выйти к бессмертию. Старики, оглянитесь: все, что делает человечество, как раз и является доказательством моих размышлений, - так категорично заканчивал монолог Олешников и решительно отбрасывал со лба длинные волосы (о чем-либо ином, кроме судьбы человечества и бессмертия, мы в ту пору и не заикались).

Проходил день-другой, и во время очередной встречи в университетском скверике Олешников не менее решительно и не менее категорично начинал новый монолог: