Дэвид Герролд - Ярость мщения

– А разве их нет? – обвинительным тоном возразила доктор Чин.

Форман спокойно выдержал ее взгляд.

– Я предупреждал, что ответ не удовлетворит вас.

Он был прав: доктор Чин отнюдь не выглядела удовлетворенной.

– Могу я узнать, какие критерии использовались при отборе?

– Да, можете, но это неправильный вопрос. Никаких критериев не было вообще. Мы не отбирали вас. Вы сами себя выбрали.

Форман вернулся на возвышение и заглянул в свои записи.

– Единственное наше условие – точнее, условие Агентства, организовавшего эти курсы, – знание английского языка и желание попасть сюда. Все остальное зависело от вас самих.

Форман сошел с возвышения и что-то тихо сказал ассистентке. Потом снова обратился к доктору Чин. Но теперь он говорил не только с ней, а со всеми нами: – Вас пригласили сюда, потому что вы продемонстрировали исключительные личные качества. Каждый из вас тем или иным способом оказал важную услугу человечеству. Этого достаточно, чтобы привлечь к себе внимание Агентства и получить приглашение на курсы. Вы пришли в зал по собственному желанию – это, собственно, и есть отбор. Все остальное к делу не относится.

– Вы хотите сказать, что не отбирали никого из сидящих здесь?

– Совершенно верно. Мы лишь поставили пятьсот двенадцать стульев и объявили, что на них сядут пятьсот двенадцать самых лучших задниц планеты. Такова уж натура стульев – притягивать задницы. Посмотрите вокруг. Именно это и произошло. Задницы так и тянутся к стульям, как мухи к меду. Вышло так, что на этот раз прилипли ваши. Лучшие из лучших, как мы считаем.

По залу прокатился смешок. Форман даже не улыбнулся. Он продолжал, обращаясь к доктору Чин: – Но мне кажется, что вы хотите получить другой ответ, не так ли?

– Если вас не затруднит, – сдерживаясь, сказала Чин.

– Ничуть. Мы можем уделить этому целый день, если потребуется. Но в действительности все очень просто. Когда вам нужно полчашки стирального порошка, вам ведь все равно, какие именно его частицы выпадут из коробки, не так ли? Главное, чтобы они сделали свое дело – выстирали, верно? Вот и у нас есть работа, которую надо сделать, а вы – те частицы человечества, которые, как мы ожидаем, эту работу выполнят. Вот и все. В следующий раз мы зачерпнем пятьсот двенадцать других частиц.

Форман взял у ассистентки записку, быстро пробежал ее взглядом и, отрицательно покачав головой, вернул обратно, затем прошел за последний ряд той секции, в которой сидел я. Смотреть на него стало неудобно, поэтому я продолжал следить за экраном. Теперь он был поделен пополам, вторую половину занимало изображение доктора Чин.

Она все еще стояла с сердитым видом.

– Все это очень умно, доктор Форман, но я все-таки не могу согласиться с результатами отбора.

Форман перестал улыбаться.

– Очень плохо. Но мы собрались здесь не для выборов. Они уже проведены. И должен вас огорчить: вы их выиграли.

Раздался смех и даже редкие аплодисменты. Подняв руку, Форман остановил веселье.

– Не задирайте нос, – предупредил он. – Вы лишь выиграли право подписать бессрочный контракт на борьбу с самым большим несчастьем в истории человечества.

Смех замер.

– А теперь действительно плохие новости. Возможно, вы недостаточно подготовлены для курса. Все вы можете оказаться неумехами и неудачниками. Мы узнаем об этом, когда будет уже поздно что-либо изменить. Но с чего-то надо начинать.

Доктор Чин по-прежнему не садилась. Вид у нее был недовольный. Похоже, что это ее нормальное состояние. Форман посмотрел на нее поверх рядов.

– Да?

– Я не уверена, что хочу остаться.

– Кажется, вы слегка опоздали. Вы уже здесь.

– Я передумала.

– Понятно.

Форман обогнул стулья и приблизился к доктору Чин вплотную. Для этого ему пришлось пройти через весь зал.

– Сначала вы хотите посмотреть, что здесь будут делать, верно? – мягко сказал он. – Вы хотите убедиться, что происходящее вам понравится или не будет противоречить вашим убеждениям, и только потом решите, принять ли в этом участие? Удобная отговорка, чтобы стоять одной ногой в дверях, если дела пойдут туго. Вы заранее готовите почву для отступления, я прав?

– Нет! – ответила она, пожалуй, чересчур запальчиво и вся сжалась, готовая к отпору, тогда как Форман сохранял устало-равнодушный вид. – Откуда вам знать мои мысли? – воскликнула Чин. – Я не привыкла принимать необдуманные решения и пока еще размышляю.

– Я понял. Вы не любите принимать ответственные решения, вы любите только размышлять о них.

– Чтобы не ошибиться.

– Гм. Все достаточно прозрачно. Самый лучший способ отказаться – это пообещать подумать. Таким образом снимаешь с себя всякую ответственность. Фраза «я подумаю» представляет собой вежливую форму отказа – когда хотят от кого-нибудь избавиться. Эти слова насквозь лживы. На самом деле вы говорите: «Я не хочу даже думать об этом. Отстаньте от меня». – Доктор Форман обвел взглядом аудиторию. – Кто из вас пользовался таким приемом?

Не меньше половины подняли руки. В том числе и я. Но Форман даже не взглянул на результат, он снова насел на доктора Чин: – А хторране не собираются ждать, пока вы все обдумаете. И мы тоже. Откладывать больше нельзя. Вы должны сделать выбор сейчас. Итак, вы остаетесь или уходите? – Он терпеливо ждал ответа.

– Не выношу принуждения, – резко бросила доктор Чин. Ее глаза засверкали.

– Потрясающе. А я не люблю клизму. Но в данном случае наше «нравится – не нравится» не имеет отношения к выбору, который надо сделать, – невозмутимо парировал Форман. – Ну что, остаетесь или еще подумаете? Учтите, раз начав колебаться, человек уже никогда не остановится. Он будет подыскивать новые и новые поводы для этого, отравляя себе жизнь.

Доктор Чин расстроилась и, казалось, готова была заплакать. Если бы меня не раздражала задержка в занятиях, я бы, наверное, пожалел ее.

– Ну почему я должна решать это сию минуту? – с отчаянием воскликнула она.

– Потому что выбор Дороти Чин является частью нашего курса. Мы не сможем двигаться дальше, пока каждый не решит для себя этот вопрос. Иными словами, больше нельзя уходить от ответственности – мол, я должен или должна еще раз подумать.

– Подождите. – Дороти Чин выставила вперед ладони, словно отталкивая от себя Формана. – Еще минуту.

Форман выждал несколько секунд и вежливо поинтересовался: – Ну как?

– Я хочу знать: для чего мы собрались здесь, с какой целью?

– Хороший вопрос, – одобрил Форман. – Я отвечу, но прежде хочу обратить ваше внимание на то, что это лишь иная тактика проволочек, – Он повернулся, как бы приглашая к разговору остальных. – Пожалуйста, обратите внимание, потому что это касается всех. Перед вами наглядный пример того, что мы творим вместо выбора. Дело не в одной Дороти. Повторяю, это касается всех. Дороти лишь пример. – Форман повернулся к Дороти Чин: – Сейчас я отвечу на ваш вопрос, а потом попрошу ответить на мой.