Андрей Щербак-Жуков - Солдатики любви

Теплый кагор

Что может быть лучше массандровских вин...

Стих разговор,

И в целом свете оставшись один,

Я иду по песку,

И только небо способно унять мою тоску...

Музыка звучит тише, чем раньше, и становится можно говорить.

МАРИНА: Это тоже твои стихи?

ЛЕТАЕВ: Ага.

МАРИНА: А ты пишешь о том, что действительно было?

ЛЕТАЕВ: Как правило, нет... Иногда реальные ситуации переплетаю с выдумкой...

МАРИНА: Вот наверное, тем, кто был их свидетелем, потом забавно читать...

ЛЕТАЕВ: Не думаю. Скорее всего, они ничего не узнают... А иногда я сначала напишу, а потом точно так и будет... Так тоже бывает.

ВЛАД (поет):

Дальних огней

Свет одинокий ползет по воде...

Мысли - о ней...

Не разбирая пути в темноте,

Я иду по песку,

И только небо способно отнять мою тоску.

МАРИНА: А эта песня?

ЛЕТАЕВ: Это - чистая выдумка. Влад попросил что-нибудь лирическое в блюзовых ритмах...

Снова звучит забойная песня. Марина берет Летаева за руку и уводит из зала.

Марина за руку вытаскивает Летаева в коридор. Они идут и смеются. Их лица блестят, пряди волос слиплись от пота.

ЛЕТАЕВ: А, собственно, куда мы идем?

Марина смеется.

МАРИНА: А, собственно, никуда...

Кинув несколько взглядов по сторонам, Марина притягивает к себе Летаева и целует.

Прижавшись к стене у окна, они долго целуются. Пальцы Марины страстно теребят волосы Летаева. Его же руки неловко лежат на ее талии - видно, что он стесняется открытых проявлений чувств.

Марина отпускает Летаева. Они улыбаясь смотрят друг на друга.

Улыбка медленно сползает с лица Марины, и оно делается задумчивым.

МАРИНА: Знаешь... Иногда мне кажется, что все, что со мной происходит, - это сон. Что когда-нибудь я проснусь и окажусь маленьким ребенком, и вот тогда начнется настоящая жизнь. Я буду счастливой и удачливой, и жизнь у меня будет прекрасной и удивительной... И все будет правильно и хорошо...

Марина снова улыбается, но как-то натянуто.

ЛЕТАЕВ: И давно...

МАРИНА: Что?

ЛЕТАЕВ: Кажется...

МАРИНА: Первый раз я так подумала в семь лет... или в восемь. Когда получила четверку по русскому языку. В году...

ЛЕТАЕВ: А что хотела?

МАРИНА: А хотела быть круглой отличницей. Но дальше пошло еще хуже... И с тех пор, если что-то выходит не так... ну, не так, как хотелось бы... если я ошибаюсь, поступаю не правильно... я снова вспоминаю об этом. И тайно надеюсь. Правда, глупо?..

ЛЕТАЕВ: Ну, почему же...

Он ухмыляется чему-то своему.

ЛЕТАЕВ: И часто ты ошибаешься?

МАРИНА: Ой, часто...

Летаев и Марина задумчиво смотрят в окно.

ЛЕТАЕВ: А ты философ...

Он обнимает ее за талию.

МАРИНА: А еще я стихи пишу. Только никому не показываю...

ЛЕТАЕВ: Почему?

МАРИНА: Не знаю... А хочешь тебе покажу?

ЛЕТАЕВ: Покажи, конечно.

МАРИНА: Пошли.

Она берет Летаева за руку и ведет вверх по лестнице.

Марина и Летаев входят маринину комнату. Летаев садится на одну из кроватей.

ЛЕТАЕВ: Фух... А я изрядно устал. Я ведь пляшу не так уж часто...

Выпятив губу, он дует себе на лицо.

Марина садится прямо на пол и выдвигает ящик прикроватной тумбочки. Делает вид, что ищет там что-то. Задвигает один, выдвигает другой... Снова ищет.

ЛЕТАЕВ: Ну, где же твои стихи?

Марина поднимает на него взгляд, смотрит снизу вверх.

МАРИНА: Похоже, их здесь нет...

ЛЕТАЕВ: А где они?

Марина пожимает плечами.

МАРИНА: Не знаю... Какая разница...

Она медленно и грациозно поднимается с пола, садится рядом с Летаевым на кровать, обнимает его и целует...

...Марина неохотно отрывает свои губы от губ Летаева.

МАРИНА: Давай сразу погасим свет, чтобы потом не тратить времени...

Летаев поднимается, подходит к выключателю и гасит свет.

Летаев входит в комнату Леонида Петровича. Хозяин встречает его в какой-то рабочей куртке.

ЛЕОНИД ПЕТРОВИЧ: Прости, пожалуйста. Я одну минуту...

Он скрывается за дверью.

Летаев проходит мимо книжного шкафа, внимательно рассматривает корешки. На полках - "Каббала", Папюс, учение Гермеса, другие книги по философии и магии, много старых книг в суровых кожаных переплетах, много на иностранных языках. Между шкафом и стеной Летаев замечает метлу, удивленно покачивает головой, разглядывая этот атрибут ведьминского ремесла...

Летаев садится в кресло, закидывает ногу на ногу. Мурлыча к нему подходит черная кошка, она трется о его ногу, затем запрыгивает на колени. Летаев чешет кошке за ухом, та потягивается, изгибается, подставляя грудку и живот...

Глядя на пластичные изгибы кошачьего тела, Летаев вспоминает картины ночи любви...

Комната Марины в общежитии. Темно. Видны только силуэты. Иногда в пространстве, выхваченном тонким лунным лучом, выпадающим из окна, оказываются части тел.

Летаев целует Марину. В губы. В щеку. В шею...

Одежда падает на пол.

В луче света появляется грудь Марины, Летаев целует ее. Марина сладко стонет...

Пальцы Марины треплют волосы Летаева, она целует его за ухом...

Их тела выгибаются в такт их стонам и сплетаются вместе...

...Летаев и Марина лежат, обнявшись.

МАРИНА (шепотом): Если это тоже сон, то не самый плохой...

ЛЕТАЕВ: Ваше утверждение очень близко к истине, мой маленький грустный философ...

МАРИНА: А почитай мне что-нибудь про любовь... А?

ЛЕТАЕВ:

Звезда,

о если когда-нибудь

Твой луч коснется моих пределов,

Прошу тебя,

освети мой путь

И обогрей мое тело...

Летаев сидит в комнате Леонида Петровича. Входит хозяин. Теперь он одет, как обычно - на нем роскошный вышитый халат, элегантные домашние брюки и туфли. Он снова похож на практикующего мага.

Кошка перестает изгибаться и насторожено поднимает голову, воспоминания Летаева мигом растворяются в реальности.

ЛЕОНИД ПЕТРОВИЧ: Еще раз прости, что заставил тебя ждать...

ЛЕТАЕВ: Ничего-ничего...

ЛЕОНИД ПЕТРОВИЧ (несколько нерешительно): Знаешь, я хотел поговорить с тобой... Об этой программе...

ЛЕТАЕВ: А что? Замечательная программа. Она мне очень нравится!

ЛЕОНИД ПЕТРОВИЧ: Нравится?..

ЛЕТАЕВ: Да.

ЛЕОНИД ПЕТРОВИЧ: А-а... чем, если не секрет?

Летаев смущается.

ЛЕТАЕВ: Ну-у... вы ведь сами знаете... Вы ведь все видите?

Леонид Петрович замолкает в нерешительности.

ЛЕОНИД ПЕТРОВИЧ: Ну что ж... Пусть все идет, как идет. Там видно будет.

ЛЕТАЕВ: А что собственно? Я не понимаю...

ЛЕОНИД ПЕТРОВИЧ: Либо ты скоро поймешь это сам, либо все обойдется...

Летаев в приподнятом настроении, едва не подпрыгивая от радости, идет по коридору общежития текстильного института. Он подходит к двери комнаты Марины. Дверь закрыта не плотно, видно, что хозяйка дома, но Летаев деликатно стучится. За дверью слышится смех. Летаев снова стучит.