Джон Ринго - Когда дьявол пляшет

Но ганни [8] Паппас знал, что не это заставляет парней подниматься и стрелять. Парни вставали и стреляли, потому что их осеняла эта слава, и потому, что они верили, что пока с ними Железный О’Нил, они не могут потерпеть поражение. Просто потому, что так должно быть.

Паппас посмотрел вниз на дым и пламя, поднимающиеся от развалин города, и вздохнул. Конечно же, не так все должно было быть. И если капитан Карен Слайт попробует повести батальон в этот огонь, он испарится, как вода на раскаленном камне. Потому что они не будут верить.

— Майор? — произнес он, положив руку на плечо Майка.

— А, это ты, Эрни, — отозвался майор. Они были вместе с тех пор, как О’Нил принял командование ротой «Браво» в те скверные дни, когда казалось, что вся Армия совершенно спятила. Они вместе пережили и хорошие, и плохие времена, причем плохих было гораздо больше. Сознавали они это или нет, но именно связка Паппаса и О’Нила сделала Первый Пятьсот пятьдесят пятого таким, каким он был.

— Вы только что заставили старого человека карабкаться по чертовски длинному подъему.

— Великолепный вид отсюда. Ты не находишь?

Майк печально улыбнулся и аккуратно сплюнул в свой шлем, где внутренний биотический слой всосал слюну и табачный сок и отправил его по длинной цепи превращений в пищу.

Паппас проводил глазами длинный плевок и содрогнулся.

— Вам нужно перестать слушать «Дайер Стрэйтс».

— А что? Ты предпочитаешь Джеймса Тэйлора?

— У нас тут ситуация.

— Ага. — Майк вздохнул и потер глаза свободной рукой. — Как всегда.

— Четырнадцатая дивизия задрала хвост и улепетывает. — Главный сержант-майор батальона снял собственный шлем и заслонил глаза ладонью. — Они сейчас на полпути к Буффало.

— Тоже мне новость, — монотонно протянул О’Нил. — Впрочем, артиллерия прелестно стреляет. Ни во что не попадает, но очень красиво.

— Артиллерия корпуса. Сомневаюсь, что они здесь долго пробудут. Весь корпус уже задумался, а не пора ли сваливать.

— Проход заткнули Десять Тысяч?

— Ага.

— Ага.

Воцарилось долгое молчание, пока сержант-майор почесывал голову. Биотический слой скафандра в конце концов справился с его вечной перхотью, но привычка осталась.

— Итак, мы будем что-нибудь с этим делать, босс?

— Что делать? — спросил командир батальона. — Героически наброситься на врага и оттеснить его назад силой оружия? «Свой нрав прикроем бешенства личиной» [9]? Сломать хребет вражьей атаке и опрокинуть их в паническое бегство? Вновь захватить позиции, потерянные месяцы назад? Погнать их до самого Уэстбери и Клайда, где им полагалось быть?

— Это то, что вы планируете? — спросил Паппас.

— Я ничего не планирую! — отрезал Майк. — Но полагаю, Джек ожидает именно этого. Я заметил его появление.

— Так вот как вы узнаете, что дело серьезное, — пошутил Паппас. — Раз появился КОНАРК, значит, дерьмо уже хлынуло по трубам.

— Я также заметил, что ни одно артиллерийское подразделение не отвечает на запросы о поддержке.

— Они работают над этим.

— И что Шелли определяет обе фланговые дивизии, как «шаткие».

— Ну, они же Армия, так ведь? — усмехнулся бывший морской пехотинец — Армия всегда обозначалась, как «шаткая». Это по умолчанию.

Огонь артиллерии обрушился на шаткий понтонный мост, и сооружение из дерева и алюминия развалилось на части.

— Видишь? — сказал О’Нил. — Они вполне обходятся и без нас.

— Хорнер хочет провести контратаку.

О’Нил повернулся посмотреть, не шутит ли главный сержант, но широкое желтое лицо было абсолютно бесстрастным.

— Это что, серьезно?

— Как сердечный приступ. Я думал, вы надулись именно поэтому.

— Святая хренотень, — прошептал майор. Он наклонился за шлемом и надел его, затем потряс головой, чтобы нижний слой сел плотнее. Гель растекся по его лицу и забрался в каждую морщинку и трещинку, затем отступил от рта, ноздрей и глаз. На этот так называемый момент требовалось изрядное время, и целая жизнь, чтобы привыкнуть к нему. — Святая хренотень. Контратака. Грандиозно. Со Слайт во главе, полагаю? Великолепно. Пришло время завалить брешь мертвыми телами наших ББС.

— Улыбайтесь, говоря это, сэр, — сказал сержант, надевая свой шлем. — Что ж, снова ринемся на пролом [10].

— Не «на пролом», а «в пролом», безграмотный ты самоанец, и я улыбаюсь, — парировал О’Нил. Он развернулся и встал оскаленной мордой своей брони к сержант-майору. — Видишь?

— Обожаю его броню, — усмехнулся Катпрайс.

— Мне бы тысячу таких комплектов, — признал Хорнер. — Но я бы согласился и на тысячу обычных комплектов, чего уж там.

Броня была частным презентом О’Нилу, тогда еще капитану, от изготовителей-индоев, и включала все «специальные» функции, которые он запрашивал, будучи еще членом группы проектантов. Помимо добавочных огневых точек на запястьях и локтях для ближнего боя, его скафандр питался энергией от генератора на антиматерии. Это устраняло худший недостаток брони с энергообеспечением: ее сравнительно невеликий боевой радиус действия. Теоретически стандартная броня была рассчитана на радиус в триста миль, или семьдесят два часа позиционного боя. На практике и то, и другое оказывалось вполовину меньше. Несколько подразделений скафандров были застигнуты и уничтожены послинами, когда у них просто «закончился бензин».

Расход энергии скафандров стал еще больше ввиду нехватки боеприпасов. Поскольку ни один земной завод не мог производить штатные боеприпасы, заключавшие в себе частицу антиматерии для энергопитания оружия, их приходилось заменять просто каплевидными пулями из обедненного урана. Гравиоружие, которое должно было питать себя само, «отсасывало» для этого энергию от скафандров. А поскольку пули все еще ускорялись до долей скорости света и поскольку на это требовалось огромное количество энергии, «жизнь» батарей скафандров сокращалась до практически ничтожного времени. Так что для большинства стандартных скафандров дело почти доходило до выбора: стрелять или двигаться. За исключением О’Нила, имевшего почти неограниченный ресурс.

Оборотная сторона, разумеется, заключалась в том, что если что-нибудь когда-либо пробьет резервуар антиматерии, майор О’Нил просто испарится вместе с изрядным куском ландшафта в радиусе мили.

Но снаружи все это не было видно. А с виду скафандр производил впечатление какого-то черно-зеленого инопланетного демона, с клыкастой пастью и когтистыми лапами, чтобы рвать плоть. Вид был поразительный и варварский, и для тех, кто знал О’Нила, очень уместный.