Андрей Зинчук - Тундра дремучая

Игореха вспомнил, что когда-то играл. Поиграли в карты.

- Еще чаю? - спросила Тамара.

Игореха ответил, что чаю, пожалуй, он выпьет еще.

Опять пили чай. Игореха сидел и мучался оттого, что не знал, зачем пришел. Тамара также этого не знала.

За окнами совсем стемнело. Игореха слышал, как в комнате Ирины стучит будильник. Наконец там что-то звякнуло.

- Ира проснулась, - сказала Тамара.

Игореха поставил на табуретку недопитый стакан с чаем, расправил форменку, встал посередине комнаты, оглянулся на Тамару (та уже вязала) и ушел.

Больше в этот день ничего не произошло.

...Они с Ириной шагали по длинной бетонной полосе. За утро полоса успела нагреться, отчего асфальтовые стыки плит расплавились, к ним мягко прилипали носки Игорехиных ботинок. Дул ветерок, заносил с поля на полосу прозрачных стрекоз.

Из-за бугра выглянула проходная.

- Ну вот мы и пришли, - сказала Ирина, останавливаясь. - Ты куда дальше, в свой "Дельфин"?

- Еще не знаю, - ответил Игореха. - Не придумал. Они помолчали. Опасные слова (ВСЮДУ, НИГДЕ, НИКОГДА, НАВСЕГДА) лезли в голову настойчиво, сами собой.

- До свиданья! - как-то неожиданно громко сказала Ирина и протянула руку для прощания.

- До свиданья! - как эхо повторил Игореха и попытался чуть-чуть задержать в своей руке эту маленькую (ПОТРЯСАЮЩУЮ) загорелую ручку.

- Не надо, Игореха, - сказала Ирина. - Ты ведь все понимаешь.

Игореха кивнул. (Он не понимал ничего!)

Он видел, что девушка томится его присутствием, смотрит не на него, а куда-то вбок, но тем не менее он решил предпринять последнюю отчаянную попытку...

- Давай немного посидим?.. - предложил он.

...Они сидели рядом с бетонкой, и возле лица, колышимые несильным ветром, качались ромашки. Игореха думал о том, что что-то НАВСЕГДА кончается в его жизни, ЕДВА начавшись, обрывается самым непостижимым и странным образом. Между ним и сидевшей рядом девушкой легла бездна, Вселенная, тундра дремучая, которую не перелететь, не переплыть, не преодолеть. Думал о том, что с того самого момента, как он заметил ее - эту девушку - на пустом пляже, жизнь его перевернулась с головокружительной быстротой - теперь ему совершенно НЕЗАЧЕМ ехать в "Дельфин", куда недавно он так страстно хотел вернуться. А хочется ВСЕГДА сидеть рядом с ней, вдыхать этот степной горячий воздух...

- Ира... - позвал Игореха. Девушка не ответила, видимо думала о чем-то своем. Потом она повернула голову, и Игореха встретился с ее отсутствующим и не принадлежащим ему более взглядом.

"Бездна, - подумал он. - Вселенная. Тундра бесконечная, дремучая. НИГДЕ и ВСЮДУ!" Поднялся и, более не оборачиваясь, зашагал к проходной, поддавая ногой по бетонке неизвестно каким ветром занесенную сюда еловую шишку.

Через десять дней (в самый разгар второго тура соревнований) Игореха получил от Ирины телеграмму, где все произошедшее между ними в конце их знакомства (видимо, она имела в виду безмолвную сцену в ромашках) называлось трагической ошибкой, и она очень просила Игореху не обращать внимания на эти глупости и как можно быстрее, ПРИ ПЕРВОЙ ВОЗМОЖНОСТИ (эти слова были выделены), вернуться на ракетодром, чтобы поговорить. Она так и написала "поговорить".

"Никогда!" - решил Игореха.

...И уже через час вышагивал по пляжу со спортивной сумкой через плечо, торопясь на автобус в аэропорт.

Был потрясающий летний вечер. Из тех, которые не часто и не каждому выпадают в жизни: задувал теплый бриз, мелкие волны лениво набегали на песок пляжа и оставляли на нем белые пивные кружева; а по горизонту медленно и неохотно, как в тире, передвигался кораблик.

Впереди была встреча с любимой девушкой.

Было то, что люди называют привычным словом "счастье". И что теперь Игореха мог бы назвать по-другому: сверкающим ВСЮДУ и сверкающим НИГДЕ.