Андрей Силенгинский - На килограмм души (сборник)

Ознакомительный фрагмент

– Что значит «что»? – взвился Макс. – Где есть дефицит, есть высокая цена. Где большой дефицит, очень высокая цена. Когда Витька узнал, сколько стоит пакетик черного молотого перца на тамошнем черном рынке…

– Неинтересно! – отрезал я.

– Да как же неинтересно…

– Никак. Если хочешь, поговорим об этом через месяц, – великодушно предложил я. – Хотя я и через месяц откажусь.

– Но почему?!

Я с шумом выпустил воздух сквозь плотно сжатые губы.

– Запрет на ввоз есть?

– Есть.

– Строгий?

– Строгий.

– А за нарушение строгих запретов и наказание строгое. И контроль на таможне, я думаю, о-го-го какой. Как, между прочим, ты собирался провозить перец?

– Не знаю, – с глубоким вздохом признался Макс. – Не придумал еще.

– Замечательно! – спокойно констатировал я, бросив на компаньона всего один иронический взгляд.

После этого мне бы хотелось считать тему исчерпанной, но у Макс не разделял мою точку зрения.

– Что я слышу! – Он скорчил презрительную гримасу. – Самый талантливый инженер из всех, кого я знаю, не может обвести вокруг пальца сонных провинциальных таможенников?

Люблю когда мне льстят. А вы?

– Ну, почему сразу «не может»? – Я пожал плечами. – Говорю же, неинтересно. Специями я еще на старости лет не торговал. Даже если они на вес золота.

Совершенно неожиданно с того кресла, на котором сидел Макс послышался раскатистый гомерический хохот.

– Ты наконец-то сошел с ума? – с надеждой спросил я. – Или внезапно вспомнил содержание последнего выпуска комиксов?

– На вес золота! – Макс еще раз хохотнул для порядка. – Чтобы вы знали, мистер Меня-это-не-интересует, один грамм черного молотого перца стоит у местных «жуков» от восьмисот до тысячи кредитов.

Я внезапно закашлялся. И приподнялся на локте.

– Галактических? Или каких-нибудь…

– Галактических.

– Так! – я вскочил с дивана и стал мерить шагами комнату. – Про таможню надо бы поподробней все узнать. С этим твоим Виктором где можно встретиться?

Макс, глядя на меня, улыбался во все тридцать три зуба.

– Че ты лыбишься? – я потряс руками перед его лицом. – Думаешь, если колония задрипанная, так и таможня у них обязательно никакая?

– Ага.

– Правильно, в общем-то, думаешь. – Я остановился. – Но готовиться будем к худшему. Если бы все было просто, перец не стоил бы штуку кредов за грамм. Каждый ушлый турист засыпал бы его себе за подкладку. Или еще куда… Надо все продумать до деталей.

– Справимся, Кир.

– Да куда мы денемся. Послушай, – сказал я после паузы слегка смущенно. – Про самого талантливого инженера… Это ты всерьез или просто, чтобы меня взъерепенить?

– Абсолютно серьезно, – Макс закивал головой. – Ты действительно самый гениальный инженер из всех, кого мне довелось знать.

– Ну… спасибо.

– Пожалуйста, – он снова улыбнулся. – Просто ты единственный инженер, с которым я знаком.

Ну, не скотина, скажите?..

Каркас идеи, ее, так сказать, общий контур, пришел мне в голову практически сразу. Не прошло и трех рюмок. Своими соображениями я не замедлил поделиться с Максом. Во-первых, чтобы лишний раз продемонстрировать свою гениальность, во-вторых, чтобы дать ему возможность принять участие в разработке деталей операции. Как это ни странно, Макс изредка способен выдать неплохие мысли.

– Ну что, дружище, – я окинул его снисходительным взглядом. – Сам ты, насколько я понимаю, не можешь ничего придумать? Хотя бы намеки?

– Ничего достойного упоминания. – Макс кисло улыбнулся. – Приходило на ум кое-что, но… Довольно тяжело спрятать…

– Неверно! – резко перебил я его.

– Что неверно?

– Ты не инженер, Макс, в этом все дело. – Я откинулся на спинку кресла, скрестив пальцы на животе. – Половину… нет, три четверти всех проблем в мире люди не могут решить из-за того, что нечетко формулируют задачу.

– Это ты к чему? – Макс озадаченно посмотрел на меня.

– Да все к тому же. – Я разлил по четвертой. – Ты говоришь: «тяжело спрятать». А наша задача совсем не в том, чтобы спрятать перец от таможни.

– А в чем же тогда?

– В том, чтобы его не смогли найти таможенники.

– Подожди… – Макс рассеянно выпил, поморщился и бросил в рот маслину. Терпеть не могу маслины, держу их дома специально для Макса. – Ты хочешь сказать, что видишь тут разницу?

– Разумеется! – Я сделал широкий жест бутербродом с ветчиной. – Спрятать… да как спрячешь? Какая бы отсталая колония не была, провести тщательный шмон таможня, думаю, в состоянии. Много ума не надо. Собаки опять же, наверное…

– Так что тогда? Не тяни!

– Кофе! – веско бросил я и посмотрел на Макса в ожидании эффекта.

– Что «кофе»? – раздраженно спросил он.

– Растворимый кофе, – пояснил я.

Макс оскалился в какой-то недоброй усмешке. В его выпученных глазах читалось непонимание. Мне пришлось тяжело вздохнуть.

– Подмешиваем перец к кофе. Провозим через таможню. На Палерре отделяем одно от другого…

– Как?! – Макс навис над столом. – Как отделяем? Зовем Золушку на пару с доброй феей?

– Извини, Макс. – Я вздохнул еще тяжелее. – Все время забываю, что родители забыли отдать тебя в школу. Их, конечно, можно понять, но с другой стороны… кроме школ для полноценных детей есть же специализированные учреждения…

– Будь добр, заткнись, – попросил Макс неожиданно спокойным голосом. – Просто скажи.

– Растворимый кофе, Макс! Он растворяется в воде, понимаешь? Черный перец в воде практически не растворяется. Дальше объяснять?

– Не стоит. – Он покачал головой. – И мы… и ты сможешь это сделать?

Я только презрительно посмотрел на него и разлил остатки бутылки по рюмкам.

Макс тут же предложил подмешивать к нашей смеси еще ванилин, утверждая, что это одна из самых пахучих вещей в мире. Я возразил, что кофе тоже штука не без запаха и, если не жадничать и смешивать в достаточно крупной пропорции, запах перца никто не учует. А собака? – спросил Макс, и я вынужден был признать, что в его словах что-то есть. Однако, кофе с ванилином – это нонсенс, сказал я. Но Макс парировал, что по сравнению с перцем, ванилин – это детские шалости. Разгорелся спор о том, растворяется ли ванилин в воде. Честно говоря, мы оба представления об этом не имели, но Максу очень хотелось, чтобы растворялся, а я возражал из чувства противоречия.

Затем, когда вторая бутылка была наполовину пуста, он направился на кухню с намерением провести научный эксперимент. Я шел за ним, уговаривая одуматься – я закоренелый холостяк, откуда, черт побери, в моем доме ванилин?

В конце концов, единственным выходом остался поход в магазин – сделать заказ нам почему-то не пришло в голову. Кроме ванилина мы купили черного перца и растворимого кофе. По дороге домой мы пришли к единодушному мнению, что растворимый кофе сам по себе такая жуткая гадость, что сделать его хуже при посредстве всего-навсего перца и ванилина просто невозможно.