Уильям Котцвинкл - Инопланетянин

— Пицца? Кто вам разрешил заказывать пиццу? — Мэри поднялась на освещенное крыльцо, и инопланетянин воззрился на нее, на время позабыв о бегстве.

Мэри загнала шумный выводок в дом, довольная, что тревога, похоже, оказалась ложной. Очередные бредовые фантазии Эллиота, от которых на лбу его матери добавилось морщинок. Пока она подождет с подмешиванием в его пищу успокаивающих порошков. С возрастом он должен исправиться.

— Ма, честное слово, там кто-то был!

— Может, это была спринцовка, Эллиот? — фыркнул насмешливо Тайлер.

— Эй! — невольно вырвалось у Мэри. — Ни слова о спринцовках в моем доме!

Дети стали слишком много знать. Они буквально обходят мать на каждом повороте. В лучшем случае она может рассчитывать на ничью, но и это становится все более недосягаемым.

— Ладно, ребята, пора по домам.

— Мы еще не съели пиццу!

— Вы ее раздавили, — строго сказала Мэри. Она тщетно пыталась добиться послушания, но дети, естественно, проигнорировали ее мольбы и принялись уплетать то, что осталось от пиццы. Мэри устало потащилась к лестнице, чувствуя себя так, словно по ней прошлись сапогами. Ничего, она сейчас ляжет в кровать, наложит на веки примочки из целебных трав и начнет считать игуан.

Уже стоя на верхней ступеньке, Мэри обернулась.

— Прикончите пиццу и по домам!

В ответ Преисподняя отозвалась утробным ревом и громыханием тарелок.

Как хорошо, наверное, было в те времена когда девятилетних детей заставляли работать на угольных шахтах. Но эта золотая пора давно канула в Лету.

Спотыкаясь, она вошла в комнату и рухнула на кровать.

Еще один веселый вечер из жизни разведенной женщины.

Холодный пот, потрясения, Бродячие Мертвецы.

Мэри наложила на веки влажные тампоны и уставилась невидящим взором в потолок.

С потолка ее тоже, казалось, разглядывали.

Понятно, шутки ее измученного воображения.

«Если этот проклятый пес не перестанет лаять, как ненормальный, я привяжу его на обочине шоссе и оставлю там с запиской в зубах».

Глубоко вздохнув, она принялась считать своих ящериц, которые проползали мимо нее, не отрывая лап от земли, и дружелюбно виляли хвостами.

«Драконы и демоны» перебрались из кухни в детскую. Игра, за которой их застал инопланетянин, втихомолку продолжалась. Играли все, кроме Эллиота, который надулся и ушел к себе. Он быстро заснул, и во сне его тревожили странные видения огромных, уносящихся вдаль переплетений, складывавшихся в бесконечные коридоры, которые открывались в …космическое пространство. Он бежал и бежал по этим коридорам, переходящим в новые коридоры…

В таком тревожном состоянии находился не один Эллиот. Гарви, наконец, исхитрился перегрызть веревку и дезертировал с заднего крыльца. Он прошмыгнул в комнату Эллиота и уселся, переминаясь с лапы на лапу. Эллиот спал. Гарви любовался его ботинками. Может, съесть? Пожалуй, не стоит, неприятностей не оберешься. Он явно был не в своей тарелке, нервничал, нужно было чем-то развлечься.

Даже лай на луну не принес удовлетворения. Во дворе у них появилось что-то необычное, и от этого шерсть у Гарви встала дыбом, он временами негромко поскуливал. Собравшись с духом, он залаял, как и подобает приличной собаке. Что это там притаилось? Гарви никак не мог понять.

Чтобы отвлечься, он немного погонялся за хвостом, вознаградил себя поимкой нескольких блох. И тут снова раздался непонятный звук.

Эллиот тоже его услышал и приподнялся на постели.

Гарви зарычал, ощетинился, взгляд его испуганно заметался. «Надо срочно покусать кого-нибудь», — решил он и припустился вслед за Эллиотом из спальни, вниз по ступенькам, из дома, на задний двор.

А престарелый космический странник, поспав на песчаном склоне, проснулся и побрел опять к дому.

В окнах было темно. Он нашел калитку, на ней щеколду, надавил на нее пальцем ноги и вошел так, как это делали земляне. Правда, его бесформенная тень на залитом лунным светом газоне напомнила ему, что он и земляне — не одно и то же. По какому-то непонятному капризу эволюции животы у землян не приобрели радующей глаз округлости, как, например, у его живота, такого основательного, приятно волочащегося по твердому грунту. Мышцы землян, и в том числе мышцы Эллиота, были натянуты на каркас из костей так туго, что того и гляди лопнут.

Он — совсем другое дело: центр тяжести у него расположен низко, поэтому тело у него устойчивое, сам он весь из себя такой ладный, хорошо приспособленный, и склонный к размышлениям и созерцательности.

Размышляя об этом, он ковылял по двору туда, где росли овощи: было абсолютно необходимо провести с ними еще одно совещание. Он не заметил, как его большим ступня наступила на неприметные в темноте металлические зубья граблей, и их длинный черенок мгновенно поднялся и опустился ему на голову.

От крепкого удара по лбу он повалился навзничь, испустив пронзительный вопль, тут же вскочив, нырнул в росшую рядом кукурузу. В следующую минуту распахнулась задняя дверь дома и выскочил тот же молодой землянин, в ногах которого путался дрожащий от страха пес.

Светя фонариком, Эллиот вихрем пронесся через двор к сарайчику и направил его луч внутрь.

Холодный свет вырвал из темноты садовые инструменты, Гарви бросился в решительную атаку. Ему удалось разорвать мешок с торфом, что значительно прибавило псу настроения, но вся морда его была облеплена мхом. Фыркая и отплевываясь он не знал, как избавиться от напасти, и метался, скаля зубы на выступающие тени.

В это время старый ботаник лежал, скорчившись, в гуще кукурузных стеблей с крепко зажатым в руке огурцом, готовый дорого отдать свою жизнь. Его била дрожь, зубы ходили ходуном от ужаса.

Вдруг стебли над его головой раздвинулись, и он увидел мальчика, тот истошно закричал и упал на землю.

Космический гость, пятясь, вылез из зарослей кукурузы и припустил к калитке, шлепая по земле неуклюжими лапами.

— Не уходи!

В голосе мальчика было тепло, такое бывает в голосах молодых растений. Старый ботаник обернулся, остановившись.

Их взгляды встретились.

Пес носился кругами и надрывался от лая. Из его пасти торчали клочья мха.

«Странная диета у этих животных», — подумал старый ботаник. Зубы Гарви сверкали в лунном свете, но Эллиот уже держал его за ошейник.

— Не уходи! — снова крикнул он.

Но старый ботаник был уже за калиткой и исчез в ночи.

Мэри проснулась, примочки из трав по-прежнему прикрывали ее веки, почему-то ей показалось, что дом стоит не прямо, а как-то скособочился. Она встала, накинула халат и вышла в коридор.