Виталий Забирко - Теплый снег

— Вот и всё. Не больно было?

Станка замотала головой.

— Прекрасно. А теперь — в душевую! — приказала Пола и, повернув дочку за плечи, легонько подтолкнула её в коридор.

— Ларинда! — крикнула она. — Примите ионный душ, переоденьтесь и идите в столовую завтракать. Да, и помоги Станке одеться!

Пола проследила, пока за дочерьми затянулась перепонка ионного душа, и только тогда позволила себе расслабиться. С умыванием, кажется, покончено. Она провела ладонями по плечам и поморщилась. Неприятное ощущение — словно тело натёрто парафином. Снег-44 при растирании плавился под пальцами и тут же застывал на теле тонкой неприятной коркой. Придётся всё-таки подобное умывание отменить и обтираться мокрым полотенцем, пусть даже в ущерб своей суточной дозе.

Она прошла к себе в комнату, сняла купальник и прямо на голое тело натянула комбинезон из биотратта. Плотная серо-зелёная ткань складками повисла на ней, но постепенно стала сжиматься, облегая тело. Кожу стало легонько покалывать — биотратт приступил к переработке кожных выделений.

«Как жаль, — подумала Пола, — что биотратт не прошёл полной экспериментальной проверки. Если бы детям было разрешено носить комбинезоны из биотратта, то проблема с умыванием отпала бы сама собой».

С трудом вычесав из волос парафиноподобный снег, она заглянула в зеркало и, найдя причёску удовлетворительной, вернулась в столовую, чтобы накрыть на стол.

— Копухи! — крикнула она в коридор, закончив сервировку. — Скоро вы там?

— А мы уже здесь! — закричала Станка, с громким топотом вбегая в столовую. — Чем ты нас будешь колмить?

— Тем, что на столе, — строго ответила мать, подсаживая её на стул.

Вслед за Станкой в столовую вошла Ларинда, самостоятельно вырастила себе стул и молча села к столу.

— Ой, клубничка! — радостно залепетала Станка.

Мать шлёпнула её по рукам.

— Вначале мы съедим кашу, а уже потом — клубнику.

Станка было надулась, но тотчас её внимание переключилось на другое. Она привстала со стульчика и пересчитала приборы на столе.

— А папа с нами завтлакать не будет? — разочарованно протянула она.

У Полы перехватило горло. Она попыталась ответить, лихорадочно придумывая что-то на ходу, но её опередила Ларинда.

— Папа уехал в командировку, — чётко разделяя слова, произнесла она, внимательно смотря на мать. — Его срочно вызвали ночью.

«Знает. — Кровь прихлынула к лицу Полы. Она опустила голову, чтобы не встречаться с понимающим, недетским взглядом старшей дочери. — Знает. Что ж, она уже взрослая…»

— А когда он велнётся?

— Станка! — повысила голос Пола. — Ты есть сюда пришла или разговаривать? Ешь. Когда я ем, я глух и нем.

— А если…

— А если ты будешь разговаривать, то не получишь клубники.

Пола мельком глянула на Ларинду. Дочь по-прежнему смотрела на неё внимательным неподвижным взглядом. Мать взяла ложку, повертела её в руках и снова положила на стол.

— Ешь, Ларинда, — тихо сказала она, безучастно наблюдая, как Станка обиженно ковыряет ложкой в тарелке.

Ели молча. Пола быстро проглотила завтрак, даже не почувствовав вкуса, и только затем отважилась снова посмотреть на дочерей. Ларинда уже доедала свою порцию — ела она машинально, глядя куда-то в сторону. Станка же по-прежнему ковырялась ложкой в каше.

— Станка! — строго сказала мать. — Ешь быстрее. А то мы с Лариндой начнём сейчас есть клубнику, и тебе ничего не достанется.

Станка встрепенулась.

— Я сейчас, ма! — выпалила она, отправляя в рот огромную ложку каши. И прошамкала набитым ртом: — Я быстло…

И в это время прозвучал сигнал вызова.

Пола хотела сразу же дать разрешение, но что-то её остановило.

— Кто? — неожиданно севшим голосом спросила она.

— Редьярд Шренинг. Лаборатория акватрансформации.

Пола вскочила и снова села. Лицо пошло красными пятнами.

— Сейчас!

Она сорвалась с места, отобрала у Станки ложку, ссадила её со стула.

— Идите! Идите к себе в комнату. Ларинда, займи там Станку чем-нибудь.

— А клубника? — возмутилась Станка. — Мама, а как же клубника?

— Вот вам клубника, сахар, сметана, ложки, тарелки… — Пола рассовала в руки дочерей посуду. — Ну, идите же! — и вытолкала их в коридор.

Мгновение она стояла, прислонившись спиной к заблокированной двери, тяжело дыша.

— Да, — наконец разрешила она.

В углу столовой появился высокий худощавый мужчина в биотраттовом комбинезоне. Сердце у Полы ёкнуло.

— Полина Бронт? — спросил он, смотря на неё усталыми воспалёнными глазами. — Здравствуйте.

— Что с ним? — с трудом выдавила Пола. — Он… жив?

— Жив, — кивнул головой Шренинг. — И будет жить, — предупредил он следующий вопрос.

— Жив… — выдохнула Пола, и её глаза затянула мутная пелена. Она шагнула вперёд, ноги подкосились, и Пола буквально упала в выросшее под ней кресло.

— Жив…

По щекам побежали светлые слёзы.

Шренинг отвёл глаза в сторону.

— Извините, но я ещё не всё сказал.

Пола усиленно заморгала, пытаясь смахнуть слёзы.

— Что? — переспросила она сведёнными судорогой улыбки губами.

— Ваш муж будет жить, — повторил Шренинг. — Однако акватрансформация прошла не совсем успешно…

Сердце Полы остановилось.

— Он…

— Нет! — жёстко оборвал Шренинг. — Клетки головного мозга не пострадали. Но акватрансформация некоторых внутренних органов, а также правой руки прошла не полностью. Мы, конечно, сделаем всё возможное, чтобы поставить вашего мужа на ноги, но обязан предупредить: полной регенерацией организма мы сейчас заняться не можем. Не имеем права. И боюсь, что в ближайшие полгода взяться за его активное лечение мы не сможем.

Пола закрыла глаза и неожиданно улыбнулась.

— Это ничего, — прошептала она, чувствуя, как из-под закрытых век сочатся слёзы. — Главное, что он жив…

Шренинг до боли закусил нижнюю губу. Как же это трудно, когда хочешь, можешь, но не имеешь права…

— Извините, — тихо проговорил он и отключился.

Пола ничего не слышала и не видела. Жив. Жив. Он — жив. И это главное.

Наконец она судорожно вздохнула и вытерла ладонями слёзы с лица. И тут только заметила, что Шренинга в комнате уже нет. Она встала с кресла и ощутила, что мир вокруг стал светел и ясен, словно её слёзы омыли и обновили его. Лёгким шлепком она отослала обеденный стол на кухню, вышла в коридор и осторожно заглянула в детскую.