Артур Конан-Дойль - Опасность!

«Йота» пошла на Этрета ночью, в среду и добралась до нового района крейсирования в пятницу днём. По пути я увидел лишь один большой пароход. Подводный террор очистил Канал. Капитан большого судна оказался умён, он выбрал правильную тактику и в целости добрался до Темзы. Пароход делал двадцать пять узлов и поднимался по Каналу противолодочным зигзагом, постоянно меняя курс и выполняя всякие неожиданные движения. Мы не могли ни догнать его, ни вычислить направление движения парохода и выйти наперерез. Разумеется, капитан не видел нас, но решил – и решил правильно – что где бы мы ни были, выбранная тактика поможет судну дойти до места назначения наилучшим образом. Он преуспел заслуженно.

Подобный трюк мог сработать лишь в широком Канале. Если бы мы встретились в устье Темзы, я рассказал бы вам иную историю. На подходах к Фалмуту я уничтожил трёхтысячетонную шхуну с маслом и сыром из Корка – единственная за три дня добыча.

Ночью (пятница, 16 апреля) я попытался вызвать Стефана, но не дождался ответа. До места встречи оставалось несколько миль; к тому же я знал, что Стефан не собирался идти в ночное время. Я был озадачен и смог лишь предположить, что беспроводная установка «Каппы» неисправна. Но увы!

Через непродолжительное время я добыл экземпляр «Вестерн Морнинг Ньюс» на траулере из Бригсхэма и мне открылась истинная причина молчания Стефана. «Каппа», её доблестный командир и отважный экипаж лежали на дне Канала!

Судя по газетной статье, Стефан успел потопить не менее пяти судов после того, как наши лодки разошлись. Думаю, это была лишь его работа: все пять были потоплены у южных берегов Дорсета и Девона орудийным огнём. Короткая телеграмма под заголовком «Потоплена вражеская субмарина» поведала, как Стефан встретил свою судьбу.

Фалмут.

Почтовый пароход «Македония» компании P amp;O пришёл прошлой ночью в порт с пятью пробоинами от снарядов по ватерлинии. Вражеская субмарина атаковала судно в десяти милях к юго-востоку от мыса Лизард, но не торпедами: враг, в силу неизвестных причин, вышел на поверхность и выпустил пять снарядов из полуавтоматической двенадцатифунтовой пушки. Судя по всему, капитан подводной лодки решил, что «Македония» не вооружена. На деле, экипаж парохода получил предупреждение о подводной угрозе в Канале и переоборудовал судно во вспомогательный крейсер. Команда «Македонии» открыла огонь из двух скорострельных орудий: снаряды снесли боевую рубку субмарины и, возможно, пробили корпус лодки. Субмарина мгновенно ушла на дно с открытыми люками. «Македония» удержалась на плаву только благодаря помпам.

Так погибла «Каппа» и мой отважный товарищ, коммандер Стефан и лучшая для него эпитафия нашлась в углу той же газеты под заголовком «Хлебная биржа»:

Пшеница (в среднем): 66, кукуруза 48, ячмень 50.

Стефана больше не было; от меня требовались энергические действия. Разработка плана не потребовала долгого времени, но сам план оказался сложен. Весь день (суббота) «Йота» спускалась вдоль берега Корнуолла и обогнула мыс Лендс-Энд, утопив по пути два парохода. Пример Стефана научил меня действовать торпедами по большим судам, но я был уверен, что британское правительство не вооружает суда менее десяти тысяч тонн водоизмещения, и я могу беспрепятственно использовать против них орудие. Оба парохода, «Йелланд» и «Плейбой» – последний из Америки – оказались совершенно безвредны; я приблизился к каждому на сотню ярдов и, после некоторой паузы на спуск шлюпок, быстро утопил. Какие-то пароходы остались в стороне, я слишком спешил выполнить новый план и не сходил с курса. Но незадолго до заката в пределах досягаемости «Йоты» показалась волшебная добыча и я не смог устоять перед искушением. Любой моряк с первого взгляда распознал бы гордого царя морей: четыре кремовые трубы с чёрным верхом, огромный чёрный корпус, красное днище, высокая, белая надстройка; красавец-пароход нёс по Каналу свои сорок пять тысяч тонн двадцатитрёхузловым ходом с лёгкостью пятитонного моторного судёнышка. Монарх океана, «Олимпик» компании Уайт Стар – крупнейший и прекраснейший из лайнеров. Что за картина! Голубое море вскипало кремовой пеной под огромным носом, и красавец-пароход шествовал вдоль берега Корнуолла в декорациях закатного розового неба с первой вечерней звездой.

Он был в пяти милях, когда мы нырнули и пошли на перехват. Я вычислил верно. Мы оказались на одной линии и ударили торпедой по чудесной картине. Лодку закружило в водовороте. Я увидел в перископ, как пароход дал крен и понял, что нанёс смертельный удар. «Олимпик» погружался медленно, времени на спасательные операции было достаточно. Море покрылось шлюпками. Я отошёл на три мили, всплыл, и вся команда вылезла из лодки посмотреть на удивительное зрелище. Пароход ушёл под воду носом, раздался ужасный взрыв, одна из труб взлетела в воздух. Мы должны были радоваться – но почему-то никто не радовался. Наши сердца, сердца истинных моряков отвернулись от вида замечательного судна, идущего ко дну как битая яичная скорлупка. Я прохрипел приказ; экипаж вернулся на свои посты и мы пошли на северо-запад. «Йота» обогнула мыс Лендс-Энд и я немедленно вызвал две лодки своего отряда. Мы встретились на следующий день у мыса Хартленд, в южной оконечности бухты Байдфорда. Канал на некоторое время остался без нашего присмотра, но англичане не могли знать об этом; я полагал, что потеря «Олимпика» остановит судоходство на день или даже на два.

«Дельта» и «Ипсилон» встали по обе стороны от моей лодки; я выслушал рапорты командиров, Мириама и Вара. Каждый истратил по двенадцать торпед; общий итог их работы составил двадцать два парохода. Одного человека из команды «Дельты» убило машиной, двое с «Ипсилона» обгорели при воспламенении топлива. Я забрал пострадавших на борт и откомандировал на каждую лодку по одному человеку из своей команды. Мы поровну, хотя и с великими трудностями при транспортировке, разделили и распределили запасы «Йоты» – нефть, продовольствие и торпеды – между двумя валкими кораблями. К десяти часам работы завершились; теперь обе лодки могли оставаться без берега ещё десять дней. На «Йоте» оставалось две торпеды, и я пошёл на север, в Ирландское море. Первую из двух я истратил тем же вечером на судно с грузом скота идущее в Милфорд-Хейвен. Ночью я вызвал четыре лодки северного отряда от Холихеда, но ответа не получил: слишком далеко для их, очень слабых, установок Маркони. Я добился приемлемой связи лишь в три часа наступившего дня и испытал великое облегчение: субмарины получили телеграфные инструкции и успели выйти на позицию. К исходу дня мы встретились с подветренной стороны острова Санда, у мыса Кинтайр. Передо мной выстроился ряд из пяти китовых спин, и я почувствовал себя настоящим адмиралом. Панза обрадовал меня замечательным рапортом. Отряд прошёл проливом Пентленд-Ферт, вышел к району крейсирования на четвёртый день, и успел уничтожить двадцать судов, не промахнувшись ни единожды. «Бета» оказалась в наихудшем состоянии; я приказал её командиру разделить топливо и торпеды между прочими тремя субмаринами и идти в паре со мной к дому. Мы пришли на базу в воскресенье, 25 апреля. Неподалёку от мыса Рат я взял газету на маленькой шхуне.