Тед Косматка - Искусство алхимии

Я закричал, автомобиль потерял управление. Раздался визг тормозов, машину понесло в сторону, я услышал хруст ломающегося стекла и металла. Земля поменялась местами с темным небом, перевернувшись трижды, прежде чем остановиться.

Сирены. Скрип вращающегося колеса. Я посмотрел на нее. Мертва. Неповторимый взгляд ушел навсегда, шестеренки в глазах остановились. Логотип Аспар-Нагои выскользнул из ее раны, когда ожерелье снова прошло через фазовое превращение, расширяясь до своего изначального размера. Я подумал о лабораториях в Азии, о параллельном проекте. Я подумал об ожерельях, которые, как сказала Вероника, дали «каждому из нас».

Я выбрался из разбитой машины и встал, покачиваясь. Сирены приближались. Оставшееся до ее дома расстояние я преодолел бегом.

Добравшись до входной двери, я дернул за ручку. Заперто. Я остановился, переводя дыхание. Отдышавшись, выбил дверь. Вошел внутрь, поднялся по лестнице.

Нить лежала в шкатулке с драгоценностями, на комоде. Я окинул комнату прощальным взглядом. Я понимал, что в последний раз стою в ее спальне. Кровать была аккуратно застлана. Печаль обрушилась на меня, словно товарный поезд. Я отогнал ее. Позже. Разберусь с этим позже.

Спускаясь по лестнице, я остановился. Входная дверь была закрыта. Не мной.

Я замер, прислушиваясь.

Первый удар перебросил меня через стул.

Мужчина в сером возник передо мной, улыбаясь.

— Я собирался быть добрым, — произнес он. — Собирался сделать все быстро. Но ты ударил меня проклятым горшком.

Молниеносное движение — и его нога взлетела, устремляясь к моей голове.

— Теперь я не буду торопиться.

Я попытался подняться, но мир уплыл в сторону. «Серый» ударил меня в бок, и я почувствовал, как ломаются ребра.

— Давай вставай, — сказал он. Я пытался дышать. Еще один удар. Еще.

Я подтянул тело к дивану. Он схватил меня и ударил в лицо. Кровь из моей губы брызнула на белый ковер Вероники. Его нога снова двинула меня по ребрам. Треск. Я упал на спину, извиваясь в агонии. Его нога поднялась и опустилась, потому что я попытался обвиться вокруг нее, инстинктивно защищая жизненно важные органы. Он пнул меня в лицо, и моя голова откинулась назад. Мир почернел.

Когда я открыл глаза, он нависал надо мной, улыбаясь:

— Давай же.

Он поднял меня на ноги. Его правая рука схватила меня за горло и прижала к стене, словно стальные тиски.

— Где нить?

Я пытался ответить, но дыхание перехватило. Он улыбнулся еще шире, поворачиваясь ко мне ухом.

— Что-что? Не слышу.

Еще одно невидимое движение — и возникла его вторая рука. Он прижал бритву к моей щеке. Холодная сталь.

— Я спрошу тебя еще раз, — пояснил он, — а затем начну срезать ломтики с твоего лица. Я буду делать это медленно…

Он слегка ослабил хватку, чтобы я мог набрать воздуха.

— А теперь отвечай: где нить?

Я обернул петлю вокруг его кисти.

— Здесь, — ответил я и дернул.

Я почти не почувствовал сопротивления. Рука тяжело шлепнулась на пол, выплескивая фонтан крови. Он уронил бритву на ковер. Он выглядел смущенным. Потом удивленным. Как Вероника. Он нагнулся за бритвой и даже успел поднять ее другой рукой, но я уже туго затянул петлю вокруг его шеи и дернул еще раз. Стало тепло. Словно вода в душе, льющаяся на лицо. Тело рухнуло.

Я поднял бритву и, прихрамывая, пошел к двери.

За восемьдесят пять тысяч можно купить большие расстояния. Можно купить перемену мест. Восемьдесят пять тысяч перенесут вас с континента на континент, если вам это потребуется. Они познакомят вас с нужными людьми.

Индустрии по производству углеродных трубок не существует. Пока не существует. Нет монополии, которую нужно защищать и за которую нужно платить. И данные, которые я выложил в Интернет, еще только начинают распространяться. Нагои все еще преследует меня — в моих кошмарах и в моей утренней паранойе. Человек с бритвой. Человек со сталью в руке.

Акции Аспар-Нагои начали падать, как только сторонники долгосрочных капиталовложений заглянули в будущее и увидели мир, который, чисто теоретически, может быть сделан из другого материала. Корпорация Аспар-Нагои ухватилась за ту европейскую компанию, но цена оказалась выше, чем они ожидали. Проект по производству углеродных трубок был похоронен, как и предрекала Вероника. Только теперь данные оказались в сети, доступные всем и каждому.

У углерода есть такое свойство: он крепко и беспорядочно связывается сам с собой. В одной форме он образует алмаз. В другой выстраивается в структуры, которые мы еще только начинаем понимать. Мы не умнее тех, кто жил до нас — тех, кто построил пирамиды и ориентировался в океанах по звездам. Если мы и сделали больше, то только потому, что у нас были лучшие материалы. Что бы сделал с полиуглеродом да Винчи? Возможно, теперь мы это выясним.

Иногда, в часы бессонницы, я вспоминаю о том, что сказал Веронике по поводу алхимии. Искусство превращения одной вещи в другую. Это всегда была только алхимия.

Примечания

1

Группа самых престижных частных колледжей и университетов на северо-востоке США, известная высоким уровнем обучения и научных исследований. Название связано с тем, что по английской традиции стены университетов-членов Лиги увиты плющом. (Здесь и далее прим. перев.)

2

«Бест Бай» (лучшая покупка) — крупнейшая в Северной Америке сеть магазинов бытовой электроники, включающая около 700 магазинов в США и Канаде.

3

Ridge — гребень горы, горный хребет (англ.).