Андрей Щербак-Жуков - Седьмой принц королевства Юм

Они не спеша подошли вплотную друг к другу - две безупречные машины смерти. И уже в этот миг я понял, что исход поединка предрешен. Они рассыпали удары с такой скоростью, что трудно было заметить сами движения - казалось, что тела их только слегка колышутся... Но каждый их удар натыкался на блок, и каждый прием находил защиту.

"Тум-тум", - тупо стучали удары. Твердые, как утесы, точеные их тела терпели атаку за атакой. Они торжественно и тревожно сталкивались и тут же, так же нестерпимо тягостно, отталкивались. Стычка затягивалась, бойцы уставали, тумаки застывали на пол пути, не достигнув точки, в которую летели. Теперь лишь отдельные удары тупо стучали "Тум-тум".

Когда бойцы уже еле стояли на ногах, они с трудом удерживая сознание, нанесли каждый по удару, вложив в него все остатки сил. И оба удара достигли цели...

Так погиб мой последний брат, первый из нас и неоспоримый глава нашего отряда, принц Эгль, Мастер Своего Тела. И лесные духи тут же разнесли эту трагическую весть по всей округе.

Я стоял на самой вершине Синей Горы, я не сделал ни шагу - темная муть сама хлынула мне навстречу, остановившись у самых моих ног. Я посмотрел и увидел в ее глубине шесть силуэтов: это были бойцы убившие всех моих братьев и сестер. Они были живы, они глумились и корчили рожи, и уже было невозможно понять, кто из них тот, кого позднее певцы прозвали Темным Демоном, а мыслители - Воплощением Зла, впервые пришедшего в этот мир.

Темная муть была готова хлынуть через хребет Синей Горы и заполонить весь мир, но я уже знал, что этого не произойдет. Это знание появилось само собой, потому что включился перстень, носящий имя Сердце Мира. Я весомо ощутил его у себя на пальце. Он запульсировал в такт биению моего сердца, приводя его в гармонию со всем миром, заставляя звучать ему в унисон. И тогда я вновь почувствовал, как от меня к окружающим предметам тянутся невидимые нити, и я нахожусь среди них, в центре их переплетения, словно пошевелись я, и это движенье отзовется где-нибудь в непостижимой дали падением камня или всплеском морской волны, а дуновение ветра или крик, испуганной невесть кем, птицы способны изменить мое состояние, пустить сердце биться сильнее или, наоборот, заставить замереть, заставить неожиданно загрустить или обрадоваться... Я понял, что именно это состояние и называется мудростью, именно этому учил меня когда-то Первый Маг. Я сразу понял, что надо делать.

Я достал их походного мешка свои кисти и обмакнул их в яркие краски дня. Я широко взмахнул рукой и нарисовал прямо перед собой ограду. Темная муть ткнулась в нее, уперлась и сразу же откатилась назад. Сквозь эту ограду легко пролетали ветры и птицы, пробегали зайцы и ящерицы - едва заметная для глаз, она была непреодолима только для темной мути. Потому что в эту ограду влилась горячая сила солнечного света, упругость лесных растений, покойная энергия морских волн. Темная муть метнулась снова, ударила и опять вернулась ни с чем... Так билась она весь день, и с каждым ударом силы ее слабели. Темные силуэты в ее глубине выли и корчились, и с каждым ударом вой их становился все тише, а движения все медленней. Когда же солнце приблизилось к горизонту, в глубине темной мути прозвучал знакомый голос. Только не было в нем прежней силы и глубины.

- Ты смог задержать меня... Да... Но лишь до того мига, когда последний солнечный луч скроется за горизонтом. Тогда яркие краски дня поблекнут и распадутся в тлен. Вместе с ними рухнет и твоя ограда... Х-ха...

Рассмеяться зловеще, как прежде, у него не получилось - вышло вяло и нерешительно.

Но я все же несколько испугался. Я сам не очень-то верил в то, что сумел остановить темную муть. Произошедшее казалось мне счастливой случайностью. Но перстень, носящий имя Сердце Мира, успокоил меня своей вибрацией. Я вновь почувствовал свою связь со всем, что было вокруг меня, и это ощущение вселило в меня покой.

Когда же последний луч солнца скрылся за горизонтом, яркие краски дня померкли, и моя ограда рухнула, я достал из дорожного мешка свою флейту. Я поймал тональность лунного света и сыграл ей в унисон. Звуки, выдуваемые из флейты, сплетались вместе, петлями цеплялись один за другой, последующий за предыдущий... Закончив пьесу, я оторвал флейту от губ и увидел перед собою прозрачную сеть. Она была сплетена из лунных звуков. Темная муть ткнулась в нее, опять уперлась и, как и прежде, откатилась назад. Сквозь эту сеть беспрепятственно пролетали ночные бабочки и нетопыри, пробегали ежи и мыши - едва заметная для глаз, она была непреодолима только для темной мути. Потому что в эту сеть вплелись тонкие нити лунного света, упругие голоса цикад и колкие шорохи листьев на ветру. Темная муть метнулась снова, ударила и опять вернулась ни с чем... Так билась она всю ночь, и с каждым ударом силы ее слабели все больше. При лунном свете силуэты в ее глубине уже были совсем не различимы, а их крики почти не слышны.

Я спокойно проспал до самого утра, а когда на востоке замаячил первый солнечный луч и сеть стала слабеть, перстень, носящий имя Сердце Мира, разбудил меня. Я вышел из палатки с кистями в руках, готовый вновь рисовать ограду, но делать ничего не пришлось - темная муть отступила. Весь склон Синей Горы был чист, и только в самом низу, в долине, что-то темнело. Заметив меня, остатки темной мути закопошились и медленно развернулись в фигуру того, что позднее певцы прозвали Темным Демоном, а мыслители нарекли Воплощением Зла, впервые пришедшего в этот мир. Было видно, с каким трудом ему давались эти движения - от былых силы и величия не осталось и следа. Его едва хватило, чтобы встать во весь рост и сказать, не давая голосу дрогнуть:

- Ты меня победил... Да... Но дорого же обойдется тебе эта победа! И дело даже не в том, что у меня еще хватит сил, чтобы проклясть тебя... Дело в том, что страшен не сам мой приход, а уже одно его ожидание. Это я послал вам звезду и птицу - я сам предупредил вас о своем приходе и этим подготовил себе почву... И все шло по-моему, и случилось бы по-моему, если бы ты остался в городе, если бы Первый Маг в последний момент не докопался до истины...

Ты меня не пустил, но прежнего мира уже не вернуть - люди стали другими. Часть меня осталась в их сердцах, они сами ее вскормили и взлелеяли. Теперь они по-другому видят, по-другому чувствуют, другого хотят... Ты - победитель; но ты уже чужд этому миру, ты ему больше не нужен. Это и есть мое проклятье! Тебя все забудут, даже самое имя твое не вспомнит никто. Все будут славить имена твоих глупых братьев и сестер, ставших моими марионетками и отдавших мне все свои силы, а о твоих стараниях не узнает никто в этом мире. А сам ты будешь жить вечно и будешь вечно страдать глядя на то, что стало с миром, который был когда-то твоим, с миром, который ты спас от меня. Да, он не слал моим, но и твоим он уже никогда не будет...