Василий Криптонов - Ты можешь идти один

Ознакомительный фрагмент

Неприятности не заканчивались. Я на каждой перемене видел, как Петя разговаривает с Жанной. Я все ждал, когда же она нахмурится и отойдет от него, но Жанна только смеялась его шуткам. А на большой перемене они и вовсе ушли вместе в столовую.

Боря с аппетитом поглощал принесенные из дома бутерброды.

— Возьми бутерброд, — посоветовал Боря.

— Нет, спасибо.

Я никогда не питался в школе. С детства почему-то так пошло. К столовой у меня было ничем не объяснимое отвращение, а брать еду из дома не позволяла застенчивость. Нет, вернее взять-то я мог. Даже брал пару раз. Но ел, запершись в кабинке туалета. В этом было мало приятного, и я предпочитал подождать с обедом до конца уроков.

— Это отличная белковая пища! — настаивал Брик.

— Это бутерброд с колбасой.

— И с сыром!

— И с сыром, — признал я.

— Слушай, я тебя опять не понимаю. Ты скрываешь любовь, скрываешь голод… Какой в этом смысл? Поев сейчас, ты освободишь мозг от мыслей о еде и сможешь лучше усвоить новый материал! Кстати, с любовью то же самое. Если бы ты вчера…

Поскольку на нас опять начинали оглядываться, я взял бутерброд, посмотрев при этом на Брика так, что он не стал заканчивать фразу.

— Спасибо, — сказал я сквозь зубы.

— Пожалуйста! — заулыбался Брик. — Кстати, можешь сегодня зайти ко мне опять?

— Что случилось?

Боря понизил голос и наклонился ко мне:

— Мне нужно научиться готовить пищу.

— Чего?

— Я успел изучить только эти бутерброды. А в книгах пишут, что питаться ими всегда — вредно для организма. Мое тело и так норовит умереть при каждом удобном случае! Дома есть какие-то продукты, но с ними нужно что-то сделать.

— Господи боже, а мама-то тебе на что? — Мне не хотелось никуда идти после уроков. Хотелось прийти домой и молча страдать, вызывая в памяти лицо Жанны.

— Маму я убил, я ведь говорил об этом, — напомнил Брик.

Я поморщился.

— Блин, Боря, перестань так говорить, у меня мурашки по коже. Я не очень-то хорошо готовлю. Суп устроит?

— Суп — да. Читал, что горячая жидкая пища очень полезна.

Я не мог долго концентрироваться на рассуждениях Брика о вкусной и здоровой пище. Немного успокоиться получилось лишь когда Жанна вернулась в класс, и они с Петей уселись за разные парты. Почему-то я считал, что пока они не сели вместе — все не серьезно.

На физике Боря вновь завладел вниманием класса. Анна Федоровна рассказывала о переменном токе, и Боря, раскрыв рот, слушал ее. Когда же с теорией было покончено, он поднял руку.

— Да, Боря? — указала на него Анна Федоровна.

Брик встал.

— Вы хотите сказать, что в проводах реально все это происходит? — спросил он.

Я покраснел и уставился в парту. Почему мне стыдно за его нелепость? Это, что ли, называется дружбой?

— В смысле? — растерялась Анна Федоровна. — Конечно! Я весь урок об этом говорю!

— То есть, даже в такой плотной материи, как медный провод, действительно с огромной скоростью перемещаются электроны?

— Замолчи! — шипел я, что есть мочи, но Брик только отмахнулся от меня.

— Боря, ты издеваешься? — вздохнула Анна Федоровна.

— Нет, почему вы так думаете?

— Да, Боря, все так и есть.

— Но ведь любое движение само собой порождает энергию, насколько я успел усвоить. Значит, движение электронов, помимо того, что оно является электрической энергией, должно вырабатывать еще какую-то сопутствующую энергию.

Лицо Анны Федоровны просветлело.

— Ты совершенно прав! — Она повернулась к доске и принялась чертить какие-то завитки. — Эта энергия называется индукционной. Схематически ее можно изобразить как спираль, на всем протяжении проводника.

— И она никак не используется?!

— В бытовых условиях — нет.

— Это ведь потери большого количества энергоресурсов!

К этому моменту я уже перестал стыдиться. Брик не выглядел дурачком, задающим глупые вопросы. Я смотрел на него с удивлением.

— В общем, да, — признала учительница. — Но современное развитие науки не позволяет ее использовать.

— Не могу поверить. Вы можете зафиксировать эту энергию, но не можете использовать?

— Ее используют, но не настолько широко…

— Зря.

— Боря, извини, конечно, но я не отвечаю за практическое использование энергии, — съязвила Анна Федоровна. — Моя задача — объяснить вам принцип действия. А уж движение вперед науки и техники — ваша забота. Вы молодые, амбициозные — вам и карты в руки. Садись.

Боря просто рухнул на место. На его лице появилось такое выражение, будто он внезапно узнал, что окружающий мир — матрица, а на самом деле человечество давно порабощено машинами.

Я стоял на крыльце школы и провожал их взглядом. Жанна и Петя. Он держал ее за руку и тарахтел о чем-то без передышки. «Вот и все, — сказал я себе. — Конец истории, у которой и начала-то не было».

— Мерзкий тип, да?

Я вздрогнул и увидел рядом Брика. Он тоже смотрел вслед этой паре.

— Тебе-то что? — скривился я.

— Мне — ничего. Просто он, очевидно, тебе не нравится. Ну что, пойдем?

— Куда?

— Готовить суп!

— А, точно…

Дома у Бори стало гораздо чище. Он разобрал некоторые коробки, а остальные распихал по углам, чтобы не мешались. В холодильнике у него я обнаружил курицу, немного картофеля, морковь и лук.

— Порежешь лук? — спросил я, разбираясь с устройством плиты.

— Конечно. Пополам?

— Нет, мелкими кубиками. Сначала почисти, потом режь. Возьми доску.

Я занялся морковью. Почистил несколько штук и принялся тереть их на терке. А интересно, что сейчас делают Жанна с Петей, пока я готовлю Брику суп?

— Кстати, не расскажешь, что там у тебя с мамой? — спросил я, чтобы отвлечься от мрачных мыслей.

Вместо ответа Боря всхлипнул. У меня рука остановилась, сжимая морковку. Неужели он плачет?

— У меня нет мамы, — пробормотал Брик, вытирая слезы рукавом.

— Она… умерла?

— Нет. Она… Господи, да что это такое!

Боря бросил нож и отскочил от стола. Уставился на меня покрасневшими глазами.

— Ты хочешь меня убить? — крикнул он. — За что? Я ведь ничего плохого тебе не сделал!

— Я? Убить? Борь, ты рехнулся? — Я не знал, что и думать.

— Не надо прикидываться! Что ты используешь, как это называется? Нервно-паралитический газ? «Сыворотка правды»? Чего тебе нужно? Не денег ведь! Хочешь узнать правду, да? Я ведь обещал рассказать, зачем ты так?

Он остервенело тер глаза, как маленький мальчик. Мой взгляд упал на разделочную доску с порубленной в кашу луковицей. И тут до меня дошло.