Василий Бережной - Археоскрипт

«Боже мой, — подумала Анита, — он все-таки сумасшедший. Не понимает реального положения ни на йоту!»

— Пока идет следствие, — сказала она, — вас никуда не отпустят.

Он встал и начал ходить из угла в угол, сердито наступая на податливые бугры мягкого пола. Они прогибались под его ногами, обутыми в парусиновые шлепанцы, и снова восстанавливались, едва только нога его отрывалась от них.

— Как же мне выйти из этого тупика? — в отчаянии воскликнул Туо. — Если бы меня выслушал хотя бы один здравомыслящий человек! Послушайте, Анита, а не смогли бы вы выполнить мою небольшую просьбу?

«Как же он красив!» — неожиданно для себя подумала Анита.

— Пожалуйста, — ответила она.

— Принесите мне бриллиант.

«Ничего себе — небольшая просьба! Нет, он таки сумасшедший!»

— Почему на вашем лице такое удивление, а в глазах страх?

— Потому что… это ведь очень дорогая игрушка. Где же я ее возьму?

— У меня был… Наверно, они его нашли там, где упал мой аппарат. Вот я и прошу, чтобы мне его вернули.

— Зачем он вам?

— Да так, нужен.

Анита встала.

— Ну что ж, я скажу доктору Фрагу.

— Я был бы вам очень признателен, Анита.

Она взяла свои туфельки и застыла с ними в руке.

— И еще одна просьба, которую вы сможете выполнить, выйдя отсюда. Пошлите, пожалуйста, от моего имени телеграмму президенту: «Прошу принять меня для важного разговора. Туо, космический путешественник». Я бы ему все объяснил…

— И ваш обратный адрес?

— Адрес? Больница, конечно. У вас такое беспокойство на лице, Анита. А с чего бы это?

— Да так… Я просто устала. Ну ладно, телеграмму отправлю сейчас же.

— Да-да, это очень важно! Кстати, а где вы живете?

— Крутой спуск, двадцать один, квартира двенадцать, — машинально ответила Анита. — А зачем это вам?

— Может быть, в гости приду! — улыбнулся Туо. — Можно?

— Приходите. А пока до свиданья.

— До свиданья. И знаете что… А не смогли бы вы принести какую-нибудь птицу, ну хотя бы голубя, белого?

— Постараюсь.

Она коснулась пальцем красной кнопки на двери, и ее выпустили. В коридоре едва не столкнулась с противным сержантом.

На следующий день, когда Анита дежурила в своей клинике, ее вызвали в кабинет номер тринадцать. Фраг ходил по комнате вокруг своего стола, потирая руки и сияя.

— Молодец, Анита! Дело идет на лад!

Девушка испытывающе посмотрела на него, не понимая, что он имеет в виду. Туо так о нем отзывался, что…

— Вы обратили внимание — он говорит, что президенту все расскажет?

— Кажется, так. Но разве президент…

— Надеюсь, вы отправили телеграмму?

— Нет… еще нет…

— Это плохо. Так хорошие друзья не поступают. Обещали значит, надо послать. И квитанцию ему отнесете.

— Да разве станет президент читать телеграмму из психушки?

— Это вас не касается. В канцелярии президента есть кому читать. Немедленно идите на телеграф и отправьте. И сегодня же вручите ему квитанцию.

Анита замялась.

— Я хотела вам сказать… боюсь я к нему ходить… Ненормальный все-таки…

— Да какой он ненормальный! Симулянт! Придумал себе легенду… Хочет вывернуться, вот и симулирует. Неужели вам не понятно? Он ведь станет бриллиант у меня требовать…

— Он в самом деле потерял бриллиант в оазисе, когда его сбитый аппарат упал на вышку…

«Сейчас напомнит о суженом, — подумала Анита. — Это уже слишком».

— …где стоял на посту ваш суженый. Ну а что касается бриллианта, то мы еще посмотрим, что к чему… Но он — симулянт, сомнений нет.

— Нет, я в эту палату не пойду. Если даже… Что ему стоит напасть на меня?

Фраг остановился у стола, окинул Аниту критическим взглядом с головы до ног. «И кому ты такая нужна! Ножки, правда, ничего, а морда как топор. На самом деле нужно быть чокнутым…»

— Ну что ж. Погуляете по саду под наблюдением дежурного. О содержании разговора доложите. А сейчас — на телеграф.

На телеграф Анита пошла только после работы.

Женщина, которая принимала телеграммы, прочитав подпись и обратный адрес, подняла голову и скользнула взглядом по Анитиному лицу, но промолчала. Анита заплатила, получила квитанцию и поспешила к выходу, как будто за нею кто-то гнался. Облегченно вздохнула уже на тротуаре. Бесконечный поток машин посверкивал никелем, извивался на перекрестке, расчленялся надвое, натрое, множился, заполняя каменное русло улицы. Смотрела и думала: а может быть, все-таки не ездить к Туо? Поехать домой, к маме, уйти, убежать от этого проклятого Фрага. Пусть тогда бесится…

Свернула за угол и очутилась в рыбном квартале. Острый запах рыбы словно вернул ее к действительности. Куда это она? Остановилась около стоявшей прямо на тротуаре на высоких металлических ножках жаровни с тлеющими углями. На столике лежал свежий осьминог, усыпанный мелкими круглыми присосками. Анита положила на прилавок монету, и хозяин мигом поджарил ей розовый кружочек мяса. Сочное, напоминающее телятину. Но ела она без аппетита. Нехотя откусывала маленькие кусочки, думала о своем. Ну что ж, она поедет, поговорит с Туо откровенно, открыто и честно. Тем более что его выпустят в сад.

В автобусе успокоилась окончательно. Куда только девались ее страхи, даже удивительно, стало смешно, что боялась Туо. Он так привязался к ней, такой красивый и… добрый. И не может быть никаких сомнений, что никакой он не сумасшедший, он же ей сам об этом сказал: и физически, и психически совершенно здоров. Так почему же — симулянт? Глупо.

На остановке выпрыгнула бодро и весело, пошла, высоко подняв голову и размахивая сумочкой.

В тесном вестибюле уже знакомого корпуса торчал дежурный. Кивнула вместо приветствия и присела на скамеечку у телефона. Ничего не сказала, не просила — сам знает! Дежурный посмотрел на нее искоса и пошел по коридору. Открыв дверь, громко, выкрикнул так, чтобы она услышала:

— К вам пришла… эта ваша…

«Нахал, грубиян», — подумала Анита.

На пороге стоял Туо.

— Что это за манера — оскорблять девушку! — сказал он, глядя дежурному прямо в глаза. — Советую вам попросить прощения.

— Прощения? Еще чего! Принцесса какая нашлась! Идите же, идите!

Туо подошел к нему вплотную.

— Извинитесь, — повторил он негромко, но четко, с нажимом. — Сейчас же, сию же минуту!

Дежурный хихикнул, потом выпятил грудь, поправил ремень с кобурой и подошел к Аните. Девушка подумала, что он будет над ней насмехаться, но нет, на лице и в глазах — виноватое выражение.

— Прости меня, Анита!

Все еще не понимая, шутит он или говорит серьезно, Анита молчала.