Герберт Франке - Игрек минус

К тому времени, когда ваша секретарша в отчаянии искала материал, я уже докладывал об изобретении срочно созванной комиссии совета по научным изысканиям. Мне показалось, что апробация проходила слишком быстро, но члены комиссии оценили проделанную работу и поздравили меня.

Профессор Маннестер похлопал меня по плечу:

— Коллега, вы сами сознаете глобальные последствия вашей идеи? Ведь это означает полный отказ от военной промышленности!

Я был так взволнован, что не мог говорить. Когда я вышел из здания, ко мне подошли четыре незнакомых человека и с силой затолкали меня в лимузин, стоявший на обочине дороги.

— Вы теперь стали важной персоной, — сказал один из них. — Надеюсь, вы поймете, что мы заботимся о вашей безопасности!

Я этого не понимал, но они заставили меня. Они препроводили меня в самолет без окон и высадили на этом острове.

Вы, верно, помните Макгрега, который в прошлом году оставил институт, якобы для того, чтобы в Сан-Паулу получить место стажера? Припоминаете таинственное исчезновение профессора У. Канфая из Принстона, наделавшее столько шуму? Быть может, вы слышали о докторе Когозурове и инженере Бонилла? Я всех их обнаружил здесь. Мне искренне жаль, но придется еще раз разочаровать вас: ваше изобретение гораздо старее, чем вы думаете. Все присутствующие здесь ученые — кроме меня — сделали то же самое.

Я предполагаю, что сейчас вы собираетесь восстановить ваш труд. Вероятно, вы захотите потом представить его комиссии. Возможно, вы даже поместили объявление и пытаетесь доказать правоту ваших суждений. Но боюсь, что, как и присутствующие здесь ученые, вы не подумали о последствиях, которые повлечет за собой ваше изобретение. Поразмыслите о том, по душе ли оно придется всем согражданам. Подумайте о войнах и о военной промышленности. Я верю, что по здравому размышлению вы не станете публиковать свою работу. Как вам все-таки ее использовать, не берусь советовать. Но надеюсь — и мои товарищи по заключению разделяют мою надежду, — что вы найдете правильный путь. С самыми добрыми пожеланиями.

Р. Иг. М.

Добро пожаловать домой[8]

(перевод Ю. Новикова)

Внизу собралась огромная толпа людей. Я видел пульт для ораторов, гирлянды. Славный конец долгого путешествия!

Учебная командировка длилась два года. Какое событие в жизни человека — межгалактическая академия на планетах Антареса! Не только естественные науки и логика были включены в программу, но и история галактических культур, аутогенная тренировка и даже сверхчувство. Сверхчувство — это чтение мыслей. Да, я могу читать мысли!

Полный ожиданий, я вышел из корабля. Это была одноместная ракета. Я долгое время был в одиночестве. Наконец-то снова увижусь с людьми.

Ко мне подошел президент Западного союза; я узнал его сразу по жизнерадостной, отеческой улыбке.

— Добро пожаловать домой! Это счастливый миг для всех нас. Мы растроганы до глубины души и радуемся…

Он говорил в сплетение микрофонов и все еще держал мою руку. Вибрация его негатронных мозговых волн отзывалась в моем теле. Теперь я умел их воспринимать:

«Хоть бы этот спектакль поскорее кончился! Не надо было надевать черные ботинки: жмут ужасно…»

Удивленный, я высвободил руку. Лицо передо мной сияло благосклонностью. Слова гладко лились из его рта. Но я уже больше не радовался этому.

Вторым поздравить меня подошел лауреат государственной премии Цооденхук, мой бывший профессор химии.

— Я горжусь вами! — сказал он, но по его руке текло нечто другое: «Ты, дружочек, еще позавидуешь мне. А уж я знаю, как помешать тебе стать лауреатом».

А люди все протискивались вперед в надежде пожать мне руку. Мною овладело безразличие, и меня, как куклу, передавали от одного к другому.

— Как мы радовались вашему возвращению! («Еще спокойно мог бы десяток лет повременить с прилетом!»)

— Как хорошо ты выглядишь! («Твои зубы стали еще отвратительнее!»)

— Мы так хотим, чтобы вы были нашим председателем! («Надеюсь, он не узнает, что я совсем недавно голосовал против него!»)

Это было невыносимо. Но, наконец, все закончилось, я устоял. Я смог отправиться к своей семье. Марта ждала меня, как я того хотел, дома. В окружении Эвелин и нескольких соседей она стояла в саду перед входной дверью. Старый Вестен тоже был здесь, и его сын, самовлюблённый хлыщ.

Эвелин выбежала мне навстречу. Не дав мне выйти из автомобиля, она обняла и поцеловала меня:

— Папочка, как чудесно, что ты снова с нами!

Но я воспринял также: «Теперь мне снова придется вовремя ложиться спать, и киску нельзя будет положить в моей комнате. Зачем он вернулся?»

Тем временем остальные подошли ближе. Марта протянула ко мне руки. Я еще держал в объятиях мою дочурку. Сквозь белокурые пряди волос я видел, как на меня воззрились любопытные, видел бледное красивое лицо жены, рядом с ней молодого Вестена; я поймал взгляд, которым они обменялись…

Неожиданно меня пронзил страх, глубокий, как пропасть. Я был не в силах коснуться Марты. Приподняв ребенка, я передал его в ее руки, а затем нажал на газ и вылетел на шоссе, ведущее к космодрому.

Только когда мой корабль погрузился в вечную ночь космического пространства, я сумел взять себя в руки. Но как мне вернуться к людям?

Паразит поневоле[9]

(перевод А. Холмской)

Рут снова нарушила запрет жителей Сириуса. Она сорвала растение. Рут не только вырвала с корнем куст с глазастыми цветами-зонтиками, но и принесла его в дом. Более того, она не только принесла в дом удивительный куст, но и поставила его в комнате в вазе. В этой комнате она легла спать.

Когда Кумулус очнулся — он всегда впадал в шок от страха, — появилась боль. Она шла оттуда, где были исчезнувшие корни-руки. Нижняя половина его тела мокла в воде, наполнявшей брюхо какого-то незнакомого существа. Желтыми глазами-зонтиками Кумулус жадно ловил оранжево-красные лучи. Но водой и лучами сыт не будешь. Нужно скорее найти питательную почву! Щелочную, щелочно-земельную. Только она поможет исцелить его раны.

Цепляясь жгутиками за стенки ужасного брюха, Кумулус перевалился через острый край и начал поиски. Он был взволнован. Кругом чужая пустыня. Корни-руки Кумулуса, вызмеиваясь в разные стороны, искали пищу, но всюду натыкались на что-то холодное и жесткое вместо привычной податливой и мягкой магнезитовой почвы. Кумулусу стало страшно, он не ощущал ни капли живительного тепла. Но почему? Ведь из глубины почвы всегда тянет теплом.