НОРМАН СЕЙМОН - Воины Королевы

– Твои?.. – бог мягко рассмеялся. – Люсьен и Аль подданные Хажа, чивиец. А девушка Долла и вовсе не имеет к тебе отношения… Впрочем, хорошо, что ты забрал ее от стрекоз. Тем самым ты спас ее душу, ведь помогающие насекомым окажутся с ними во тьме копошащейся.

– Куда нам идти? – сотни испытывал все более сильное желание проснуться, Фольш начал слегка расплываться. – Прямо на запад?

– На западе ты опять упрешься в Хлою… Не трать времени, иди две ночи на северо-запад, потом одну на запад.

– Это так близко?

– Увидишь, узнаешь… Хочешь взглянуть на мою армию, Олаф-сотник? Ты наверное увидишь там много знакомых лиц, много замученных тобой воинов. Смотри.

Бог исчез. Откуда-то взялось огромное пространство, слишком большое, чтобы Олаф мог видеть его все сразу. Но он видел. Бесчисленное количество полков, замерших в строю. Высокие, красивые люди, действительно самых разных цветов, сплошь закованные в железные панцири. Между полками стояли летающие корабли, ярко раскрашенные изображениями каких-то неизвестных чудовищ. Против своей воли сотник всмотрелся в лица воинов, и вскоре действительно начал узнавать их. Вот колдун, который заметив на горизонте восьмилапых, несущих карателей, кинулся прямо в паутину шатровиков. Вот крючконосый повстанец, этого Олаф доставил в Чивья, его три дня казнили на площади пауки, понемногу разжижая и всасывая его тело. А вот…

– Неправильно! – в восторге закричал Олаф, и проснулся.

– Что случилось? – над ним нависал Люсьен.

Сотник инстинктивно оттолкнул его, но стражник и не замышлял ничего плохого. Попробовав раз ослушаться Ока Повелителя, он устыдился и теперь готов был подчиняться Олафу, к чему бы это не привело.

– Ничего. Сны, – чивиец сел, огляделся.

Солнце стояло уже низко. Арье успел загнать обратно жуков, Аль и Долла жевали лепешки – ужин.

– Я его поймал, – сказал негромко Олаф и потянулся за кувшином. – Фольш показал мне свою армию. И там были те, кто… Знаешь, если как следует, не спеша заниматься с человеком дней семь-десять, не давать спать, сделать боль частью его души, заставить понять, что глоток воды – это и есть самое большое счастье на свете… В общем, у меня повстанцы говорили. Все, с кем я занимался всерьез. Но их приходилось ломать подолгу, потому что смерти они не боялись. Фольш даст новое тело умершим за него, а вот предатели попадут во тьму копашащуюся. Так вот те, кого я заставил говорить, тоже стояли в той армии, которую он мне показал. Я поймал его на лжи.

– Лучше бы убрать этот шар обратно в мешок, – покачал головой стражник. – Твоя воля – закон, но Фольш коварен.

– Что я слышу?! – Олаф на миг оторвался от кувшина. – Ты, горец, рассказываешь о Фольше степняку? Да еще карателю?! Что делается… – он сделал еще несколько глотков и продолжил очень серьезно. – Слушай приказ Ока твоей Повелительницы: мы идем вместе две ночи, на северо-запад. Потом расходимся, вы отправляетесь в Хаж. К скале Предков я все-таки пойду один, потому что… О, дети Фольша!

Никогда прежде это любимое ругательство сотника не звучало так к месту. Люсьен задумчиво смотрел на оттопыривающийся карман Олафа, где четко обрисовывался шар. Только теперь чивиец понял, что бог все слышал. Да и можно ли быть уверенным, что он не слышит их, пока шар в мешке?

– Может, все-таки пойдем в Хаж? – очень тихо спросил стражник. – Ты стал о многом забывать, ты не понимаешь сам себя.

– Вечером мы разойдемся в разные стороны, – Олаф достал шар из кармана и с ненавистью рассмотрел. Очень тяжелый, вроде бы металлический, совершенно ровный… – Я каратель, Люсьен, я не могу его выбросить. Я должен найти Фольша во что бы то ни стало.

– Даже если это станет в разрушение Хажа стрекозами?

– Я – только воин. Один из многих, моя жизнь не спасет Хаж.

Люсьен пожал плечами. Он уже не мог относиться к Олафу как к товарищу, совершенно ясно, что шар Фольша подчинил его своей воле. Но нельзя и ослушаться Ока Повелительницы, это нарушит все законы. Хуже всего, что и сделать это нелегко, ведь сотнику куда более опытный боец, у него чутье… Стражнику никогда не приходилось воевать с людьми, в то время как Олаф провел всю жизнь в стычках с себе подобными.

Однако это было не все, о чем подумал Люсьен. Королева Хажа, Повелительница, дала ему отдельное поручение – хранить Олафа. Как теперь с ним быть? Вот еще не хватало – оказаться втянутым во взаимоотношения королевы Тулпан с ее неудавшимся женихом. Стражник тяжело вздохнул.

– Будь по твоему, Око Повелителя. Вечером мы уходим в Хаж, а ты… Что, если я пойду с тобой?

– Люсьен, не говори глупостей. Аль не доберется ни один, ни, тем более, с этой Доллой. Я бы давно ее прикончил, если бы… Вижу, вижу что тебе это не нравится.

– Не нравится, Олаф. Прости, но…

– Прощаю. Тогда сам и заботься о ней – в степи девчонка совершенно беспомощна, провела всю жизнь под землей, в безопасных норах.

Пока Люсьен ожесточено чесал затылок, пытаясь придумать еще хоть что-нибудь, сотник вернулся к своему мешку и со злостью зашвырнул в него шар Фольша. Необходимости в этом уже не было, бог все знал. НО, быть может, ему это будет неприятно?.. Солнце заходило мучительно медленно.

– Еще, Люсьен, я попрошу тебя передать привет королеве Тулпан, – вдруг вспомнил сотник. – Скажи ей, что я прошу прощения за недостойное поведение… Ну сам понимаешь.

– Не понимаю, – заартачился стражник. – Не мое дело понимать, что там у вас за дела с Тулпан. Ты шел в Хаж в качестве ее жениха, а потом у вас что-то вышло и… Это не мое дело!

– Тогда просто передай привет.

– Она – Повелительница! Повелителям не передают приветов. Я просто расскажу все как есть, вот и все.

– Как знаешь.

Люсьен обиженно запыхтел. Как же все скверно обернулось! Еще недавно в Хаже к Олафу не относились иначе, как к будущему королю. Потом вышла размолвка, и сотник выдумал эту прогулку по степи, якобы чтобы провести разведку у города стрекоз… Тулпан приказала стражнику приглядываться за чивийцев, но что именно за этим стояло – он не знал. Хажец пнул ногой подвернувшийся точильный камень, и вдруг застал.

Шар Фольша! Он ведь уже был у Олафа, когда чивиец пришел в Хаж. Наверняка размолвка сотника с Тулпан – проделки древнего бога! Стражник нерешительно остановился за спиной приятеля. Вот сейчас ударить по затылку, а потом выбросить проклятый шар, швырнуть его в реку…

– Не вздумай попробовать опять, – не оборачиваясь сказал Олаф, продолжая перекладывать вещи в мешке. – Второй раз я не буду таким добрым, хоть ты мне и друг. Аль не дойдет по степи один и королева ничего не узнает.