Святослав Логинов - Никто и звать никак

— Чего встала? – проскрипела старуха. – Заходи, раз пришла.

— От тебя воняет, — сказала Сонечка.

— Вот издохну, тогда будет вонять. А это – ерунда.

Стараясь дышать ртом, Сонечка протиснулась в комнатку.

— Ты знаешь, я кто? – сиплые слова с трудом исходили из старушечьего горла. – Я богачка. Весь дом принадлежит мне, и в этом теле я живу одна, — старуха зашлась хриплым смехом, похожем на кашель. – Что, не верится? Мне и самой не верится. Только дом построен на средства общины, а из всей общины осталась одна я!

— Так его давно государство забрало, — возразила умненькая Сонечка.

— Мне насрать, — прокашляла старуха. – А вот ты, кто?

— Я Соня. Мы с мамами тут работаем.

— Работать, это хорошо, — старуха ухватила Сонечку за руку, заставила сесть на неопрятную постель. – Ишь, тельце какое славное… от тебя, небось, не воняет, ароматами попахивает.

— Пустите. Меня мамы ищет.

— Пускай поищет. Я девочек не ем. Сколько тебе годочков? Ай, сколько бы ни было, тельце вон какое ладненькое. Ты ведь хорошая девочка, правда? Тебе ведь не жалко будет в своём тельце маленького уголочка для бабушки Леры? Ты не пугайся, я совсем нормальная, я даже помню, как меня зовут. А тебя как зовут, доча?

— Пустите…

— Сейчас, сейчас… Я быстренько… и пойдём к мамочке. Вместе пойдём.

Старуха вытащила из-под тюфяка психосканер, такой же, как был дома, чтобы мама могли разговаривать с Витьком и Виталиком по отдельности. Когда-то психосканер был редкостью, а теперь они появились во множестве, в основном у людей, которые и не помышляли заводить ребёнка. Подпольные умельцы перепрошивали прибор, и сканер превращался в варварское подобие записывающей аппаратуры. Сонечка не знала всех этих подробностей, но самый приборчик был ей слишком знаком по ежегодным обследованиям в психоцентре.

— Бабушка, не надо!

— Сейчас, моя ласковая. Ишь, тельце какое свежее!..

* * *

Когда Соня не появилась к урочному времени, и найти её сразу не удалось, Юленька-Юляшка объявили в общежитии тревогу. Возможность такая у охранницы была, а обитатели Семейного дома только обрадовались лишнему развлечению. Они ползали под кроватями, обшаривали тумбочки и шкафчики, совали нос везде и всюду. Вечно запертая дверь у хозяйственного блока долго не привлекала внимания, но потом кто-то заметил, что дверь приоткрыта, и заглянул внутрь. Сонечка и баба Лера лежали на койке рядом. Тут же валялся кустарно переделанный сканер. Баба Лера была безнадёжно мертва, Сонечка – в глубоком обмороке. Скорая помощь прилетела так быстро, будто мчалась пришивать оторванную и всё понимающую голову.

Бросив пост, Юленька-Юляшка рванулась в госпиталь и только там узнала, что Сонечку увезли в Психологический Центр, который в глазах обеих женщин был истинным жупелом. Но теперь пришлось мчаться туда.

В приёмной они долго ждали, пока, наконец, к ним не вышел знакомый, чуть постаревший доктор-юрист.

— Доигрались? – спросил он вместо приветствия. – А ведь я предупреждал, что дело добром не кончится. По-хорошему предупреждал. Послушали бы меня, всё было бы в порядке. Подсадку личности проводили бы в чистых условиях, под наблюдением специалиста. Для подсадки подобрали бы ровесницу, а это очень важно при такого рода процедурах.

— Доктор, что с ней? – простонала Юленька.

— Произведена, — официальным тоном произнёс уже не врач, но юрист, — попытка несанкционированной подсадки чужой личности. Результаты пока не известны. Мы вывели девочку из шока и тут же усыпили её. Исследований не проводилось, мы не можем рисковать, психика того, что там образовалось, должна прийти, пусть не в норму, но, хотя бы относительное спокойствие. Тело злоумышленницы мы обследовали, — кажется, это снова говорил психолог. – Ничего живого там нет. Какие-то разлагающиеся остатки, следы былых подсадок, не осознающие себя ошмётки давно скончавшихся людей. Старуха, должно быть лет десять не проходила психической санации. И всё это было вывалено в незрелый детский мозг при помощи варварской, нелицензионной аппаратуры. Не знаю, чем всё кончится, но прогноз очень тяжёлый.

— Доктор, можно нам к ней?

— Ни в коем случае! Я и так не знаю, какие у неё будут реакции, когда она очнётся, а ваше присутствие только усугубит положение. Так что, ни к коем случае! Идите домой, когда будет можно, я позвоню.

— Мы лучше здесь посидим…

— Угодно – сидите. Но я предупреждаю, надежды на благоприятный исход очень мало. Да-да, очень-очень мало.

Юленька-Юляшка без сил опустились на стул, недвижным взором уставились на закрывшийся перед ней вход.

Доктор быстро прошёл в самое дальнее помещение лаборатории. Каждый раз он запирал за собой двери, не забывая подёргать их, чтобы убедиться – дверь заперта. В последней комнате, особенно обильно уставленной всевозможными приборами, его ожидала Сонечка. Она была в полном сознании и сидела на медицинском топчанчике, глядя в дверь с тем же выражением, что и её матери. На втором диванчике со скучающим видом сидела молодая дама, ярко накрашенная и вызывающе одетая.

— Ну-с, — произнёс доктор. – Вы уже познакомились?

— Мы должны были знакомиться? – поинтересовалась дама.

— Не мешало бы. Случай очень интересный, можно сказать, уникальный случай.

Дама усмехнулась, скривив яркие губы.

— Этих тётенек зовут Виктория и Агнесса, — представил даму медик. – Она будет мне ассистировать.

— Не надо меня ассистировать, — тихо попросила Сонечка.

— Это не больно, — пообещал доктор, а Виктория-Агнесса ещё раз скривила губы недоброй усмешкой и произнесла:

— И чем же уникален данный случай?

— Вот, полюбуйтесь, это психоспектр нашей подопечной. Снято год назад во время планового осмотра.

Дама повернулась к экрану.

— Что вы мне показываете? Где тут спектр?

— Нету! – радостно вскричал доктор. – Совсем ничего нету! Это не человек, а пустышка. Артефакт, умеющий вести себя словно маленькая девочка!

— Я не артефакт. Я Софья-София.

— Видали? Она, по образцу родителей и брата, воображает себя двумя девочками, хотя там нет ни одной! Раздвоение несуществующей личности, – какая тема, пальчики оближешь!

— Да, случай любопытный. И зачем вы пригласили меня? Объект, насколько я понимаю, ещё не созрел ни для полноценной подсадки, ни для сколько-нибудь серьёзной вивисекции.

— Дело в том, что подсадка уже произведена. Родители не усмотрели, и объект был похищен старой бомжихой, которая записала себя в восьмилетнее тело.

— У бомжей теперь есть пишущая аппаратура?

— Она воспользовалась вот этим, — доктор протянул переделанный сканер.

Виктория-Агнесса повертела в руках самоделку, положила её на стол и лёгким толчком отпихнула от себя.