Владимир Савченко - Время больших отрицаний

Хотя ветров-то в Аскании как раз и не было.

И плодоносили растения с этой стороны раньше — и крупнее, сочнее, спелее. И падали деревья, когда приходил их срок, под тяжестью крон и ветвей в ту же сторону.

Для Зискинда, зачастившего сюда, его впечатления оформились в интересную задачу: архитектура зданий при постоянном направлении света солнц. Особенно для жилых. С одной стороны нужны навесы и лоджии, с другой ничего, хватит окон.

Практически это воплотилось в большие навесы с МВ-солнечной стороны для всех зданий усадьбы. До лоджий дело не дошло.

— А как выглядел бы здесь ваш проект Шаргорода, Юрий Акимыч? — поинтересовался Любарский. — Не примеряли к Аскании?..

— Тот проект рассчитывался для среднего ускорения К600… и то раздолбали, мол, не наберут столько людей. А здесь тем более — кто жить-то будет?

Желающих переселиться и жить действительно не находилось. Побывать да, отбою не было.

Новой была и Проблема НПВ-транспорта в полигоне и на Аскании-2.

Если смотреть прямо, то не было здесь с этим вообще никаких таких проблем: десять на одиннадцать километров, в любую сторону пешком за пару часов дойдешь прогулочным шагом. А еще удавалось приручить полудиких коней, поскакать на них. Шпортько-старший и вовсе тряхнул стариной: выложил с помощью сына пяток молодых бычков — и в следующий заезд через К-год были в их распоряжении волы, серые, черные и пятнистые. Могучие и флегматичные. Сработать ярма, дышло да телегу на скрипучих колесах-дисках и вовсе им было одно удовольствие.

— Цоб, чалый! Цабе, серый!.. — везли на НПВ-причал свежее мясо или корзины грецких орехов. Там грузили все на баржу.

Но оставалась нерешенная проблема НПВ-транспорта вообще — для людей, для живого. Было несоответствие: мертвые-то предметы вон откуда можем переместить, из астероидного пояса; не говоря уже о земных — через облака. А для себя вот только НПВ-баржа да такие же катера в полигоне. Но и то специфично, привязано к крутому барьеру у поддона. Это не решение.

Миша Панкратов вспомнил о своей первой попытке, доставил на остров тот похищенный в ночь после Шаротряса «Иж-350», переделанный тогда в нечто НПВ-реактивное. Почистил, смазал, опробовал. Летать было можно — вытерпеть звук нельзя. От воя трех сопел разбегалась, пряталась под деревья, в кусты и даже в ставки скотина; потом переставала есть, стояла, сбившись в кучи и дрожа всей кожей.

Любарскому этот сверлящий душу вой реактивного «Ижа» напомнил детство: как немцы бомбили такими завывающе-улюлюкающими бомбами с «Мессершмитов» его окраину в Саратове; он едва сдержался, чтобы, как тогда, мальчишкой, не броситься наземь.

Тем не менее эта затея… не сказать, исследование — нашла сторонников. Нашли и выход: летали не над Асканией, удалялись в пустые К-просторы полигона — а их было гораздо больше. Там пробовали на дальность и длительность полета.

Особенно отличилась Людмила Сергеевна. Она в танкистском шлеме и джинсах, сидя на этом «Иже» без колес, пересекла полигон по воздуху под солнцем и МВ-звездами, высадилась на НПВ-причальной площадке в Восточном Приовальи (неподалеку от контейнеров для сжигания мусора). Шуму, конечно, наделала на всю зону; настолько, что потом долго вспоминали, как с неба сюда опустилась Люся Малюта в «ведьминой К-ступе с НПВ-помелом».

В целом это было, скорее, соревнование, игра: кто дальше залетит да скорее обратно прилетит. Для нее изготовили еще пару мотоциклов и один велосипед — без колес, с НПВ-дюзами. Но и все.

Но еще более отличилась Людмила Сергеевна, главкибернетик Люся, она же «зверь-баба Малюта Скуратовна» (по Иерихонскому), по своей женской части. Когда даме под сорок (а может, и за, в НПВ это размыто…), это непросто, но ей удалось. Все произошло 24 октября, в первую «годичную высадку» в Асканию 2.

… Задержаться там на год оказалось предельно просто: надо только не успеть на посадку, или отпустить НПВ-баржу. «Бригантину» с обтекателями. Пока она домчит до края полигона, пока причалит, пока там сгрузятся, погрузятся, соберутся, потом снова «Кормовые отдать!.. Носовые трави!» — в зоне пару часов, на островке Аскании год. Годичный отпуск, К-»зимовка», НПВ-робинзонада — как угодно.

И вот через пару зонных часов, через земной единственный — с 13.23 до 14.27 этого дня — Люся вернулась оттуда с дитем. Загорелая, располневшая, с материнским сиянием в лице и глазах.

Естественно, в Аскании она сей К-год провела не одна.

Днем позже, 25 октября, там так получился «медовый год» секретарши Нюси с Васей Шпортько.

Наибольшее впечатление он произвел, конечно, на Давыда Никитича. Он только перед этим наведался в Институт, виделся с Иорданцевым, тот сказал, что надо химикалии для опрыскивания плодовых деревьев в Аскании, а то гусень листья жрет. У Шпортько старшего это было, он обещал привезти. На ходу пообщался и с сыном. Сел в «газик», смотался в станицу, привез. Всего времени потратил не более полутора часов. А его Василек преуспел за них куда больше: отлучился на часок на «открытку» — и вернулся с женой и готовой дочкой. Галинкой.

Она сейчас царственно улыбалась с пеленок, одаривала всех счастьем своего появления на свет.

— А что мы матери-то скажем?

— Скажем, что я с ней, с Нюсей, давно гулял. Потом расстались — а она взяла и родила. Найдем что сказать. Та ма як на Галинку подывыться, ничого и выспрашивать не станэ.

… И вот только когда произошли эти великолепные события длительностью для участников в год, для прочих в час: безутешная по Корневу Нюсенька утешилась с Васей, а Людмила Сергеевна также раздвинула свои прелестные — увы, уже немолодые — ножки неизвестно кому под МВ-звездами; может, и не одному (по старо-славянски это вообще звучит великолепно: отверзла ложесна…), когда весь Институт засудачил об этом: оживленные лица, блестящие глаза и скоромные смешки (главное дело, кто с Людмил Сергевной-то управился, отличился, со «зверь-бабой Малютой Скуратовной»; там трое оставались: Дусик Климов — да неужто он?! Ни за что не поверю!.. — Зискинд Юрий Акимыч — А он на нее глаз положил, это замечали… Да не может быть! — и тот же проворный Вася Шпортько — а, ну, этот своего не упустит, парень-жох, поверьте слову!..Тц-тц-тц! Н-да!.. Охо-хо…) — Любарского стала не просто тяготить, но и раздражать растущая интереснятина происшествий на Аск-2. Он осознал, что дело надо сворачивать.

Стоило, действительно, выискивать в Меняющейся Вселенной окраинные галактики, вылавливать на транс-марсианских орбитах астероиды (несшие с себе драму гибели той планеты), стоило их искусно оживлять — ради шашлычков из своей баранинки, вина со своих виноградных лоз; ну, и этого самого, естественно… Как же без!

Вскоре и другие Верхние начали думать, что надо бы как-то закруглиться с Асканией 2.