Михаил Савеличев - Догма кровоточащих душ

На сцену вышел облаченный в парчовый костюм карлик, раскланялся и произнес в микрофон:

- А сейчас, дамы и господа, наступает торжественный момент, которого мы все так долго и с нетерпением ждали! - по мановению руки зал взорвался аплодисментами. - Встречайте! Встречайте! Встречайте! Танец Царицы Тьмы!!!

Чадящие факела внезапно ярко вспыхнули, под потолком загорелись софиты, и разноцветные лучи сошлись на темной колышущейся занавеси. Новый взрыв аплодисментов. Бензабуро с некоторым удивлением поймал себя на том, что и сам с удовольствием колотит ладонью о ладонь. Ерикку улыбнулся и поднял стакан:

- За Царицу Тьмы, Бензабуро!

Бензабуро допил пиво и смял банку.

Занавеси на сцене разошлись, музыка стихла, огни пригасли, и во мраке возникла расплывчатая фигура. Шаг, еще шаг, еще шаг. Линии тела становились все отчетливее, тонкие лучи лазера скользили по обнаженной коже, вырисовывая разноцветные тату. Затем фигура вступила в круг света, и у Бензабуро отвисла челюсть.

- Это невозможно, - сказал он. - Это невозможно!

Ерикку зажег ароматическую палочку. Запахло ладаном.

- Почему невозможно, мой дорогой Бензабуро? Теперь возможно все. Вот главный вывод, который необходимо сделать!

- Невозможно, - Бензабуро потряс головой. - Я же сам видел... Сам участвовал...

Царица Тьмы начала танцевать, а из темноты позади нее повеяла столь жуткая стужа, что из отверстий в полу подали дополнительное тепло. К потолку взметнулись столбы горячего воздуха, зал заволокло еще более плотным туманом, в котором все приняло таинственный вид, где-то наверху зазвенели колокольчики и зашелестели крылья.

Только здесь Бензабуро сообразил, что в его пиво наверняка подсыпали какой-то наркотик, потому что дальнейшие события не имели никакой логической связи друг с другом. Теперь Царица Тьмы танцевала на их столе, а сам Бензабуро глупо хихикал и пытался лизнуть ее ступню, однако Банана нагнулась и шаловливо пригрозила ему пальцем.

- Как же так? - спросил Бензабуро. - Я сам видел твое мертвое тело! Мы тебя похоронили, Банана!

- Мне понравилась церемония, - сказала живая Банана, она же Царица Тьмы. - Но лежать упакованной в каменную вазу это не совсем то, что нужно молодой девушке. Как ты думаешь, Бензабуро?

Бензабуро опять захихикал, потому что попытался представить себе молодую девушку, упакованную в погребальную урну. Зрелище должно было быть смешным.

- А теперь пора браться за дело, - прохрипел господин Марихито и сунул в руку Бензабуро пистолет. - Выполняйте свой долг, Бензабуро!

Царица Тьмы продолжала танцевать на столе, облаченная лишь в сияние света, а из-за круга тьмы таращились жуткие рожи наглотавшихся анимы големов. Когтистые лапы, зубастые челюсти, возбужденные щупальца тянулись к Банане, но она не обращала на них внимание. Ерикку продолжал нюхать ароматическую палочку и ободряюще улыбался Бензабуро в том смысле, что закон есть закон.

- Закон есть закон, - предупреждающе сказал тогда Бензабуро и первым же выстрелом разнес в клочья особо похотливого демона.

Толпа зааплодировала, как будто Бензабуро явился в здешний притон исключительно ради одного жалкого демона.

- Все приговариваются к принудительной ликвидации! - крикнул Бензабуро, и еще парочка вампирообразных тварей рассыпалась в песок. - Прошу не двигаться со своих мест! Очередь дойдет до каждого!

- Вы молодец, Бензабуро, - прохрипел господин Марихито. - Я представлю вас к награде! Вы совершенно не умеете писать рапорты, но вы лучший охотник в нашем департаменте!

- Да, господин Марихито, - приосанился Бензабуро. - Согласен с вами, господин Марихито! Буду стараться, господин Марихито!

А Царица Тьмы продолжала свой невероятный по красоте танец, Ерикку одобрительно и даже как-то поощрительно улыбался, отчего Бензабуро окончательно сомлел, покраснел, смутился, искоса поглядывая на Банану, потом закрыл глаза, а когда открыл, то обнаружил себя в собственной машине, припаркованной на стоянке перед собственным домом. В руках он продолжал сжимать опустошенный пистолет и мятую банку безалкогольного пива.

На капоте машины сидела облезлая кошка и пристально смотрела на Бензабуро. Тот пригрозил ей пистолетом, и кошка мяукнула.

16

- Хочешь, прогуляемся вниз? - спросил Тэнри. Он стоял, облокотившись на перила, и смотрел в Провал, куда опускался большой грузовой вертолет. Машина слегка раскачивалась в потоках восходящего воздуха. Золотистые искры вспыхивали на всех четырех винтах и разлетались в стороны, словно следы крошечных фейерверков.

Сэцуке оторвалась от бинокля:

- А это не запрещено?

- Запрещено, не запрещено, - философски сказал Тэнри. - Сначала дойдем до того места, куда не запрещено, а потом - подумаем. Вдруг, там еще интереснее?

Сэцуке снова посмотрела в окуляры. При увеличении Провал выглядел еще более сложным - уровни не шли строго параллельно друг другу, а изгибались, перемешивались, некоторые ярусы сужались и расширялись, а затем вовсе сходили на нет. Трубы, провода, среди которых порой можно разглядеть шевеление механических фигур, тянулись бесконечными реками, переходили в водопады, сползая с этажа на этаж, запутывались в причудливые узлы.

Иногда вдоль трубопроводов вдруг разгоралось свечение множества ослепительных огоньков, которые взлетали в воздух, хаотично двигались, точно играя друг с другом в салки, а затем гасли, оставляя после себя крошечные дымные росчерки.

- Мне страшновато, - призналась Сэцуке.

- Ладно, - пожал плечами Тэнри, - погуляем просто так.

- Нет... давай все-таки пойдем! Мне, конечно, страшно, - Сэцуке поежилась, - но ведь ты меня защитишь? Так?

- Ага, - сказал Тэнри и расправил плечи. - Все будет нормально.

Ближайший эскалатор вниз располагался совсем недалеко от "Луны в матроске". Узенькая лента неторопливо несла ступеньки в Провал. Резиновую полоску перил уродовали многочисленные ножевые ранения, а предохранительные щиты - многоцветные изображения всяческих чудовищ.

- Народное творчество, - пробурчал Тэнри. Некоторые рисунки изображали довольно неприличные сцены, и ему стало неудобно перед Сэцуке. Как будто он специально заманил ее в Провал только за тем, чтобы любоваться всяческим похабством.

Сэцуке на картины внимания не обращала. К ней вновь вернулось странное ощущение, что там, в глубине, в путанице переходов, эскалаторов, лифтов, труб и проводов таится, ждет своего пробуждения некое могучее существо. Как до поры до времени таится в плотной скорлупе птенец альбатроса, чтобы в момент окончательного пробуждения напрячь все свои пока еще малые силы, продавить ставшее тесным яйцо и выйти на простор, к свету, расправить крылья и полететь.